Но не совсем все.
В дальнем углу зала слабо мигала лампочка. Одна-единственная, зеленая.
— Источник сигнала, — сказала Кэм.
Они подошли к консоли. На экране мерцали символы — не буквы, но явно письменность. Внизу бежала строка цифр.
— Это таймер, — сказал Итан. — Обратный отсчет.
— До чего?
— Не знаю. Но он идет уже… — Итан попытался разобрать цифры. — Тысячи лет, похоже.
Кэм протянула руку к клавиатуре, но Итан остановил ее.
— А вдруг это бомба?
— После всего, что здесь произошло? — Кэм покачала головой. — Хуже уже не будет.
Она нажала клавишу.
Экран замигал, и вдруг раздался звук — не из динамиков, а откуда-то издалека, эхо в коридорах комплекса.
Голос.
Человеческий голос, говорящий на незнакомом языке.
— «Шепот», это «Кондор», — быстро сказала Кэм в микрофон. — У нас активировался какой-то аудиосигнал. Записываете?
— Записываем, — ответил Дэн. — Что происходит?
— Мы запустили какую-то программу. Воспроизводится запись.
Голос продолжал говорить. Мужской, усталый, но спокойный. За ним были слышны другие звуки — шум машин, далекие крики, сирены.
— Сидни, — обратилась Кэм к ИИ, — можешь проанализировать?
— Анализирую, — ответила женский голос. — Структура языка похожа на индоевропейскую группу. Много заимствований. Судя по интонации, это официальное обращение.
Запись продолжалась около минуты. Потом голос стих, и началась другая запись — женская, более молодая.
— Это другой человек, — сказала Сидни. — Предположительно, ученый. Говорит о… секундочку… о «последнем послании звездам».
— Они знали, что умирают, — прошептал Итан.
Записей было много. Десятки голосов, мужских и женских, старых и молодых. Все говорили спокойно, без паники, но в интонациях слышалось что-то безнадежное.
— Это архив, — сказала Кэм. — Последние слова цивилизации.
— Сидни, что они говорят?
— Переводить сложно без полного словаря, но общий смысл… — пауза. — Они прощаются. Просят помнить их. Говорят о своих достижениях, о красоте своего мира, о том, что любили жизнь.
Последняя запись была особенной. Голос — старого мужчины, глубокий и печальный.
— Что он говорит? — спросил Итан.
— Он… он говорит примерно следующее: «Кто бы ни нашел это послание, знайте — мы были здесь. Мы жили, мы любили, мы мечтали о звездах. Мы не сумели преодолеть себя, но, может быть, вы сумеете. Помните нас не как предупреждение, а как напоминание о том, что жизнь прекрасна, даже если она конечна».
Тишина.
— И еще, — добавила Сидни тихо, — в самом конце он говорит: «Помните нас».
Итан почувствовал, что у него перехватило горло. Кэм стояла неподвижно, глядя на экран.
— Сколько времени назад это было записано? — спросил Итан.
— Судя по радиоактивному распаду изотопов… около пятнадцати тысяч лет назад, — ответил голос Дэна из динамика.
— Пятнадцать тысяч лет, — повторил Итан. — Они мертвы пятнадцать тысяч лет.
— А их послание все еще звучит, — добавила Кэм.
Они стояли в подземном бункере мертвого мира и слушали голоса тех, кого уже не было. И каждое слово было просьбой — помните нас, помните, что мы были.
— Они оставили это для нас, — сказал Итан. — Для тех, кто придет после.
— Да, — согласилась Кэм. — Они верили, что кто-то придет.
— И мы пришли.
— Да. Пришли.
Но это не было триумфом. Это было… чем-то другим. Печальным. Важным. Но не триумфом.
Они вернулись на поверхность молча. Солнце садилось за горизонт, окрашивая мертвый город в кроваво-красные тона. Радиоактивные молнии по-прежнему полыхали в небе.
— Кэм, — сказал Итан, когда они дошли до «Кондора». — Что, если это наше будущее?
Кэм остановилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… они были, как мы. У них были города, семьи, космические корабли. Они дошли до звезд, раз построили этот комплекс. И все равно… — он махнул рукой на разрушенный город. — Все равно уничтожили себя.
— Не знаю, что их погубило, — сказала Кэм. — Может быть, война. Может быть, несчастный случай.
— А если это неизбежно? — Итан повернулся к ней. — Если каждая цивилизация, дойдя до определенного уровня, уничтожает себя? Если мы обречены повторить их путь?
Кэм долго молчала.
— Ты знаешь, что сказал бы Ли Вэй? — спросила она наконец.
— Что?
— Он сказал бы: «А может, и нет». — Кэм улыбнулась грустно. — Мы не знаем их истории. Не знаем, что пошло не так. Может быть, они были глупее нас. Может быть, мы умнее.