— Но мы уже здесь, — возразил Итан. — Если они наблюдают за нами, они знают, что мы нашли их систему.
Хейл медленно обошел голографическую модель системы, изучая каждую планету:
— Предположим, они действительно здесь. Живые. Развитые. Молчаливые. Почему они не вышли на контакт с момента нашего появления?
— Может быть, изучают нас, — предположила Ребекка. — Как мы бы изучали их. Первый контакт — слишком важный момент, чтобы торопиться.
— А может, мы их разочаровали, — мрачно добавил Сэм. — Прилетели с ядерными реакторами, термоядерными двигателями. Для мирной цивилизации мы выглядим как дикари с дубинками.
Кэм резко повернулась к нему:
— Или наоборот. Мы доказали, что способны путешествовать между звездами, не уничтожив себя в процессе. В отличие от тех, кого мы нашли на Kepler-442b.
Эти слова напомнили всем о предыдущем открытии. Мертвая цивилизация, ядерная катастрофа, последние записи умирающей расы. Настроение в рубке заметно потяжелело.
— Может быть, молчание — это способ выжить, — тихо сказал Итан. — Они видели, что случилось с цивилизациями, которые слишком громко заявляли о себе. Kepler-442b — не единственный мертвый мир во Вселенной.
— Но тогда почему они не уничтожили нас? — спросил Ли Вэй. — Если принцип "темного леса" действительно работает.
— Может быть, мы недостаточно опасны, — предположила Кэм с мрачной усмешкой. — Или достаточно далеко от их родного мира, чтобы не представлять прямой угрозы.
Сидни добавила:
— Существует и другая возможность. Они могут быть настолько развитыми, что мы для них — как муравьи для человека. Не враги, не союзники. Просто… биологические объекты, недостойные внимания.
— Утешительная мысль, — пробормотал Сэм.
Ребекка подошла к центральной консоли:
— А что если они просто ждут?
— Чего? — спросил Хейл.
— Правильного момента. Подходящих слов. Или подходящих людей. Может быть, не каждая экспедиция достойна первого контакта.
Дэн покачал головой:
— Мы можем строить предположения до бесконечности. Единственный способ узнать правду — высадиться на планету и провести детальное исследование.
— И нарушить их молчание, — добавил Итан почти шепотом.
Эти слова прозвучали как приговор. Экипаж "Шепота" понимал, что стоит на пороге события, которое может изменить историю человечества — или стать величайшим актом вандализма в истории космических исследований.
— Хорошо, — Хейл принял окончательное решение. — Два дня на подготовку. Сэм, я хочу полный отчет о состоянии "Кондора". Каждая система, каждый датчик.
Инженер кивнул и направился к выходу из рубки. Остальные члены экипажа постепенно расходились по своим постам, но атмосфера напряженного ожидания никого не покидала.
Через несколько часов, когда основные системы корабля были проверены, а экипаж окончательно восстановился после анабиоза, Ли Вэй объявил обед. Совместная трапеза была священным ритуалом на "Шепоте" — моментом, когда команда собиралась вместе не для работы, а просто чтобы побыть людьми.
Повар приготовил что-то особенное — рис с искусственным мясом под соусом терияки, овощи из гидропонной теплицы и даже настоящий чай, привезенный с Земли. Аромат домашней еды заполнил кают-компанию, создавая иллюзию нормальной жизни посреди бесконечного космоса.
— Знаете, — сказал Ли Вэй, наливая чай в керамические кружки, — моя бабушка всегда говорила: "Перед важным разговором нужно хорошо поесть. Голодный человек не может думать правильно".
— Мудрая женщина, — согласилась Ребекка. — И что же она сказала бы о разговоре с инопланетной цивилизацией?
— Наверное, что нужно принести подарки, — улыбнулся повар. — И никогда не приходить с пустыми руками.
Хейл задумчиво помешивал чай:
— А что мы можем предложить цивилизации, которая способна контролировать радиоизлучение целой звездной системы? Наши технологии покажутся им примитивными.
— Может быть, не технологии, а что-то другое, — предположил Дэн. — Искусство, музыку, литературу. Способы восприятия мира.
— Или просто искренность, — добавила Ребекка. — Желание понять и быть понятыми.
Кэм скептически покачала головой:
— Романтично. Но что если они воспринимают искренность как слабость?
Разговор плавно перетекал от философии к практическим вопросам предстоящей миссии. Сэм рассказывал о подготовке "Кондора" — тяжелого шаттла, переделанного из боевого корабля под исследовательские нужды.
— Основные двигательные системы в норме, — докладывал инженер между глотками чая. — Термоядерный реактор выдает номинальную мощность. Система жизнеобеспечения рассчитана на автономный полет до двух недель. Защитные экраны проверены.