— А сенсоры? — спросил Дэн.
— Все работает. Спектральный анализатор, магнитометр, гравиметр, биологические детекторы. Плюс стандартный набор для геологических образцов.
— Оружие? — поинтересовалась Кэм.
Сэм замялся:
— Ну, технически "Кондор" все еще несет некоторые оборонительные системы. Плазменные пушки отключены, но…
— Но могут быть включены при необходимости, — закончил за него Хейл. — Правильно. Надеюсь, необходимости не возникнет.
После обеда экипаж разошелся по своим делам, но мысли всех были сосредоточены на предстоящей миссии. Дэн проводил дополнительный анализ атмосферы TRAPPIST-1e, Ребекка изучала возможные биологические угрозы, Кэм планировала траекторию полета к поверхности планеты.
Сэм провел остаток дня в ангаре, где находился "Кондор". Шаттл выглядел внушительно — массивный корпус, бронированная обшивка, крылья-стабилизаторы, рассчитанные на полеты в плотной атмосфере. Все в его конструкции напоминало о военном прошлом — этот класс кораблей когда-то строили для штурма укрепленных планет.
Инженер методично проверял каждую систему. Двигатели, навигация, связь, жизнеобеспечение. Особое внимание он уделил защитным костюмам — если на планете окажется агрессивная биосфера или токсичная атмосфера, костюмы станут единственной защитой высадочной группы.
— Сидни, запусти полную диагностику всех систем "Кондора", — произнес Сэм, прислонившись к корпусу шаттла и внимательно изучая каждый миллиметр обшивки. — И проверь совместимость с атмосферой планеты.
— Диагностика началась, — отозвалась ИИ. — Ориентировочное время завершения — сорок три минуты.
Инженер кивнул и продолжил осмотр. В полумраке ангара "Кондор" выглядел как спящий хищник. Плазменные пушки на пилонах были переведены в спящий режим, а рядом с ними разместили научные сенсоры; бомбовые отсеки стали лабораториями. Но стоило лишь отдать приказ — и "Кондор" снова становился смертоносным оружием.
Сэм открыл панель доступа к основным системам. Внутри, в тусклом свете диодов, виднелись сплетения проводов, оптоволоконных кабелей и охлаждающих трубок. Все выглядело надежно, но инженер знал — в космосе достаточно одной неисправности, чтобы превратить исследовательскую миссию в катастрофу.
— Как дела с шаттлом? — спросила Ребекка, заходя в ангар с медицинским сканером в руках.
— Пока все в порядке, — ответил Сэм, не отрываясь от проверки коммуникационной системы. — А ты что здесь делаешь?
— Проверяю биологическую защиту. Опыт Kepler-442b показал: малейшее заражение смертельно опасно — и для планеты, и для корабля.
Врач подошла к стеллажу с защитными костюмами. Каждый костюм представлял собой произведение инженерного искусства — многослойная защита от радиации, химических агентов, экстремальных температур и биологических угроз. Встроенные фильтры могли обеспечить дыхание в течение восьми часов, а система терморегуляции поддерживала комфортную температуру тела даже в условиях, когда снаружи царил космический холод или адское пекло.
— Помнишь историю с марсианскими исследователями? — спросила Ребекка, тестируя герметичность одного из шлемов.
— Какую именно? — Сэм поднял голову от приборной панели.
— В 2157 году экипаж "Безмятежности" нашел на Марсе окаменелые микроорганизмы. Привезли образцы на Землю. Оказалось, что некоторые из них не совсем окаменелые. Три месяца карантина, пока выяснили, что они безвредны.
— А если эти не окажутся безвредными?
— Тогда мы станем первыми людьми, которые заразили человечество инопланетной инфекцией, — мрачно пошутила врач. — Войдем в историю.
Сэм усмехнулся:
— Утешительная перспектива. Хотя после того, что мы видели на Kepler-442b, биологическая угроза кажется меньшей проблемой, чем возможность наткнуться на автоматические системы обороны.
— Думаешь, они могут быть агрессивными?
— Не знаю. Но цивилизация, которая научилась полностью глушить радиоизлучение целой звездной системы, наверняка умеет защищаться.
Они работали в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Звуки их деятельности — щелчки приборов, шуршание кабелей, мерное гудение вентиляторов — создавали привычную симфонию космического корабля. Но за этими знакомыми звуками чувствовалось что-то большее: напряженное ожидание, которое связывало их с остальными членами экипажа, разбросанными по всему кораблю.