В это время в кают-компании происходила совсем другая сцена. Ли Вэй колдовал над приготовлением особого ужина. Повар понимал: после шока от открытия мертвой цивилизации и в преддверии возможного контакта с живой, команде нужно что-то, что напомнит им о доме, о человечности.
На столе уже стояли небольшие пиалы с маринованными овощами из гидропонной оранжереи, дымилась горячая лапша с искусственным мясом, ароматизированным так, что было не отличить от настоящей говядины. Но главным блюдом стал рис, приготовленный по рецепту его бабушки — с добавлением настоящих специй, привезенных с Земли.
— Пахнет как дома, — заметил Итан, заходя в кают-компанию. Молодой стажер все еще выглядел бледным после анабиоза, но любопытство и волнение начинали брать верх над физическим недомоганием.
— В этом и смысл, — улыбнулся Ли Вэй, помешивая соус. — Моя бабушка всегда говорила: "Желудок не лжет. Если человек голоден, он не может думать ясно. Если сыт и доволен — найдет решение любой проблемы".
— Мудрая женщина. А что она сказала бы о нашей ситуации?
Повар задумался, продолжая помешивать соус:
— Наверное, что торопиться не стоит. Сначала нужно понять, кто перед тобой — друг или враг. А для этого нужно время и терпение.
— А если они вообще не друзья и не враги? — спросил Итан. — Если они настолько отличаются от нас, что наши категории к ним не применимы?
Вопрос молодого стажера заставил Ли Вэя остановиться. Повар был простым человеком, но годы путешествий по космосу научили его видеть сложность в простых вещах.
— Тогда нам придется изобретать новые категории, — наконец ответил он. — Как моя бабушка, когда впервые попробовала европейскую кухню. Сначала она говорила, что это "неправильная еда". Потом научилась готовить борщ и пасту. А в конце жизни утверждала, что еда — это универсальный язык.
— Думаешь, с инопланетянами тоже можно найти универсальный язык?
— Не знаю, — честно признался Ли Вэй. — Но попробовать стоит. Худшее, что может случиться, — они не поймут наших намерений. Лучшее — поймут и ответят.
В астронавигационной секции Дэн проводил дополнительный анализ полученных данных. Множество голографических дисплеев окружало его, показывая спектральные характеристики каждой планеты системы, гравитационные карты, температурные профили. Астрофизик работал с методичностью ученого, привыкшего к тому, что каждая деталь может оказаться ключевой.
— Сидни, покажи сравнительный анализ TRAPPIST-1e с Землей, — попросил он.
— Анализ готов, — отозвалась ИИ.
На центральном дисплее появились две планеты рядом — голубоватая Земля и чуть более тусклая TRAPPIST-1e. Сходство было поразительным: такие же белые облака, такие же континенты и океаны, такая же атмосфера.
— Слишком похоже, — пробормотал Дэн. — Вероятность естественного возникновения таких схожих условий ничтожна.
— Уточните запрос, — попросила Сидни.
— Рассчитай вероятность того, что планета в системе TRAPPIST-1 может иметь такую же атмосферу, гидросферу и климат, как Земля, без искусственного вмешательства.
— Расчет завершен. Вероятность составляет приблизительно один к двум миллиардам.
Дэн откинулся в кресле. Цифра подтверждала его подозрения: либо они стали свидетелями невероятного совпадения, либо кто-то целенаправленно создал или изменил эту планету, сделав ее пригодной для жизни.
— А если предположить искусственную модификацию планеты? — спросил он.
— В таком случае потребовались бы технологии планетарного масштаба. Изменение состава атмосферы, регулирование климата, возможно, создание искусственной гидросферы. Уровень развития цивилизации должен значительно превышать современный человеческий.
— Терраформирование, — прошептал Дэн.
Эта мысль заставила его содрогнуться. Терраформирование — изменение планеты для создания условий, пригодных для жизни — оставалось для человечества далекой мечтой. Проекты превращения Марса в обитаемый мир растягивались на тысячелетия и требовали ресурсов целых планет. А здесь, возможно, кто-то уже осуществил подобное.
— Но зачем? — задался он вопросом вслух. — Зачем создавать идеальный мир, а потом прятаться в молчании?
Ответа у него не было.
Тем временем в каюте капитана Хейл изучал отчеты предыдущих экспедиций. На его персональном дисплее сменялись документы: отчеты с Tau Ceti, где нашли только безжизненные камни; записи с Wolf 359, где обнаружили примитивные бактерии; трагический финальный отчет экспедиции к Ross 128, откуда не вернулся ни один корабль.