Хейл взял в руки самодельного коня — металлическая деталь, отдаленно напоминающая лошадиную голову. Холодная, шершавая на ощупь. Он крутил ее в пальцах, не глядя на доску.
— Знаешь, что меня больше всего пугает?
— Что ты проиграешь? — Сэм попытался пошутить, но голос дрогнул.
— То, что мы можем оказаться правы насчет Фильтра.
Сэм переставил своего коня — у него вместо головы была согнутая трубка.
— Может, не стоит об этом думать? Хочешь кофе? У меня в каюте есть настоящий, не синтетический.
Хейл покачал головой и наконец сделал ход.
— Нет, спасибо. Кофеин сейчас только хуже сделает.
В это время Кэм колотила по боксерской груше в спортивном отсеке. Груша была самодельной — набитый обрезками изоляции мешок, подвешенный на цепи к потолочной балке. Металлические звенья звякали при каждом ударе. Кэм била в старых рабочих перчатках Сэма — слишком больших для ее рук, но других не было.
Пот капал ей на глаза, соленый и едкий. Футболка прилипла к спине, но она продолжала бить. Левой, правой, апперкот. Ритм помогал не думать.
— Легче, — сказала Ребекка, появившись в дверях с полотенцем в руках. — Ты же не хочешь сломать руки? И потом этими же руками пилотировать шаттл.
Кэм остановилась, тяжело дыша. Взяла полотенце, промокнула лоб.
— Спасибо. — Голос был хриплый от усталости.
— Кэм, ты здесь уже два часа.
— Считала?
— Слышала звуки ударов из медблока. — Ребекка протянула ей бутылку воды. — Пей.
Кэм сделала несколько жадных глотков. Вода была теплой, с привкусом пластика — как вся вода на корабле после третьей недели полета.
— Знаешь, что самое худшее в военной службе? — она села на скамью, еще тяжело дыша.
— Что?
— Ожидание. Когда ты знаешь, что враг где-то там, но не знаешь, где именно и когда он нападет.
— И сейчас то же самое?
Кэм стянула перчатки. Руки покраснели, на костяшках выступили кровоподтеки.
— Хуже. Там хотя бы враг был человеком. Понятным. А здесь… — она посмотрела на свои руки. — Здесь я даже не знаю, враг это или нет.
Ребекка достала из кармана антисептический спрей.
— Дай руки.
— Не надо, все нормально.
— Дай руки, Кэм.
Кэм покорно протянула ладони. Ребекка обработала ссадины, холодная жидкость защипала.
— Больно?
— Терпимо. — Кэм вздохнула. — Ребекка, а что, если мы ошибаемся? Что, если никого нет? Что, если мы одни?
— Мы видели Kepler-442b. Мы видели TRAPPIST-1e. Мы определенно не одни.
— Я имею в виду… что, если все остальные прошли через свой фильтр и стали чем-то настолько другим, что контакт невозможен?
Ребекка закрыла крышку спрея, села рядом на скамейку. Металл был холодным даже через ткань.
— Тогда наша задача — остаться людьми как можно дольше.
В своей каюте Итан лежал на узкой койке, уставившись в потолок. Над головой гудел вентилятор — старый, с подшипником, который нужно было менять еще месяц назад. Монотонный звук действовал на нервы, но просить Сэма о ремонте казалось мелочностью.
На столике рядом с кроватью лежал планшет с записями предыдущих миссий. Батарея села, экран погас, но Итан все еще видел перед глазами кадры разрушенных городов Kepler-442b, идеальные пейзажи TRAPPIST-1e, данные сканирования.
Где-то в этой информации должна была быть подсказка. Ключ к пониманию.
— Итан, — голос Сидни в его каюте звучал мягче, чем в общих помещениях. Динамик находился прямо над кроватью, и казалось, будто ИИ шепчет ему на ухо. — Ты не спишь уже тридцать шесть часов.
— Не могу. — Он потер глаза кулаками, как ребенок. — Мне кажется, я что-то упускаю.
— Что именно?
— Не знаю. — Итан перевернулся на бок, подтянул колени к груди. Поза была неудобной на узкой койке, но так чувствовал себя защищеннее. — Связь между системами. Kepler-442b и TRAPPIST-1 — они слишком разные, чтобы быть просто случайным совпадением.
Он сунул руку под подушку, достал мятую фотографию — старомодную, бумажную. Его младшая сестра на выпускном. Улыбается, обнимает родителей. Он носил эту карточку с первого дня полета, но показывал ее только Ли Вэю.
— Интересная мысль. Продолжай.
— Что, если это не случайные встречи? — Он снова посмотрел на фотографию. — Что, если кто-то… направляет нас? Показывает уроки истории цивилизаций?
— С какой целью?
Итан сунул фотографию обратно под подушку.
— Может быть, чтобы подготовить к чему-то. Или чтобы мы сделали выбор. Понимая все возможные исходы.
Каюта Дэна была завалена распечатками — он один из всего экипажа предпочитал бумагу планшетам. Листы с расчетами, графики, схемы лежали стопками на столе, на полу, даже на кровати. Сам Дэн сидел на полу, спиной к переборке, и что-то быстро писал в блокноте карандашом — тоже архаичная привычка.