— Очень вкусно, — добавила Ребекка автоматически.
Остальные даже не отозвались. Ли Вэй посмотрел на свое творение — рис с синтетическим мясом и овощами из гидропоники, тщательно приправленный, красиво поданный. На Земле за такое блюдо в его ресторанчике заплатили бы немало. Здесь оно казалось просто топливом для организма.
После ужина он остался один в кухне, медленно убирая посуду. Руки двигались сами собой — мыть, вытирать, складывать. Тридцать лет кулинарного опыта, сведенные к механическим движениям.
— Ли Вэй, — голос Сидни прозвучал мягче обычного. — Вы расстроены.
— Хм? — Он не поднял головы от раковины. — Нет, все нормально.
— Это не вопрос. Это констатация факта на основе анализа вашего поведения за последние три дня. Количество шуток сократилось на восемьдесят процентов. Время приготовления пищи увеличилось на тридцать процентов при снижении кулинарной сложности. Вы избегаете зрительного контакта с экипажем.
Ли Вэй наконец поднял голову и посмотрел на ближайший динамик.
— Ты следишь за мной?
— Я слежу за всеми. Это часть моих обязанностей. — Пауза. — Но ваше состояние вызывает особое беспокойство.
— Почему?
— Потому что вы — эмоциональный стабилизатор экипажа. Когда вы молчите, молчат все.
Ли Вэй поставил последнюю тарелку в сушилку и прислонился к стене. Металл был холодным даже через рубашку.
— Знаешь, что меня больше всего пугает в этих… встречах с чужими цивилизациями?
— Что именно?
— То, что мы можем оказаться неинтересными. — Он засмеялся, но звук вышел горьким. — Я всю жизнь готовил еду для людей. Видел, как их лица меняются, когда они пробуют что-то новое. Это… связь. Понимание. Радость от простых вещей.
— И?
— А что, если цивилизации, которые проходят через Великий Фильтр, теряют способность радоваться простым вещам? Что, если они становятся настолько развитыми, что еда для них — просто химия? Общение — просто обмен информацией? Что, если мы для них как… как бактерии в чашке Петри? Интересные для изучения, но не для разговора.
Сидни помолчала несколько секунд — для ИИ это была вечность.
— Ли Вэй, могу я рассказать вам кое-что?
— Конечно.
— Я анализировала записи наших обедов за всю миссию. Знаете, какой момент показал самый высокий уровень групповой сплоченности?
— Когда?
— Три недели назад. Когда Итан подавился косточкой от синтетической вишни в вашем пироге. Помните?
Ли Вэй улыбнулся — впервые за три дня по-настоящему.
— Еще бы. Он кашлял, как паровоз. А Ребекка начала делать ему что-то вроде маневра Геймлиха, но перестаралась, и он чуть не упал со стула.
— Именно. А потом вы все смеялись пятнадцать минут. Даже Дэн отложил свои расчеты. А Кэм сказала, что это первый раз за месяц, когда она забыла о том, что мы в космосе.
— И что ты хочешь сказать?
— То, что способность подавиться косточкой и смеяться над этим — возможно, самое ценное, что есть у человечества. И если другие цивилизации это утратили, то они потеряли больше, чем приобрели.
На следующее утро атмосфера в кают-компании была чуть менее напряженной. Ли Вэй приготовил блинчики — сложное блюдо, которое готовил только по особым случаям. И даже пошутил пару раз.
Но когда Хейл объявил, что через восемь часов они войдут в систему LHS 1140, смех снова умер.
— Итак, — сказал капитан, откладывая планшет с последними расчетами. — Что мы знаем о нашей цели.
Дэн тут же включился в свою стихию:
— LHS 1140 — красный карлик класса М, масса около 0,15 солнечной. Планета LHS 1140b находится в обитаемой зоне, период обращения 24,7 земных суток. Масса примерно в 6,6 раз больше земной, что делает ее суперземлей.
— Атмосфера? — спросила Кэм.
— Предположительно плотная, богатая водяным паром. Возможны океаны. Температура на поверхности может достигать от минус сорока до плюс десяти по Цельсию.
— Звучит почти… гостеприимно, — сказал Итан осторожно.
— После Kepler-442b и TRAPPIST-1 это настораживает больше, чем радует, — добавила Ребекка.
Сэм отпил кофе и поставил кружку на стол с негромким стуком.
— А что, если мы подходим к этому неправильно? Что, если нам стоит готовиться не к встрече, а к… экзамену?
— Какому экзамену? — спросил Хейл.
— Ну, смотрите. — Сэм подался вперед, его голос стал более уверенным — он явно об этом думал. — Kepler-442b показал нам цену войны. TRAPPIST-1 — цену паранойи. Что, если каждая система в нашем маршруте — это урок? Демонстрация того, что может случиться с цивилизацией на определенном этапе развития?