— Урок от кого? — спросил Дэн скептично.
— Может, от тех, кто уже прошел через все эти фильтры. Кто выжил. И теперь… тестирует младшие цивилизации.
Кэм покачала головой.
— Это звучит как теория заговора.
— Или как практическая необходимость, — возразил Итан. — Если ты старшая цивилизация и видишь, как молодые расы один за другим совершают одни и те же ошибки, разве не логично попытаться их… обучить?
— Обучить или отфильтровать? — тихо спросила Ребекка. — Показать им все возможные пути и посмотреть, какой они выберут?
Повисла пауза. Ли Вэй крутил в руках пустую кружку, Дэн что-то рисовал на салфетке, Кэм стучала пальцами по столу.
— Хорошо, — сказал наконец Хейл. — Допустим, Сэм прав. Допустим, мы проходим какой-то тест. Вопрос: как его пройти?
— Оставаться людьми, — сразу сказал Ли Вэй. — Что бы ни случилось.
— А что это значит? — спросил Дэн. — «Оставаться людьми»? Это же абстракция.
— Нет, — возразила Ребекка. — Это очень конкретно. Это значит не терять способность к эмпатии. К состраданию. К… радости от простых вещей.
— К глупым шуткам, — добавил Ли Вэй с улыбкой.
— К готовности рисковать ради других, — сказала Кэм.
— К любопытству, — добавил Итан. — К желанию узнать правду, даже если она болезненна.
— К попытке понять, а не просто победить, — сказал Сэм.
Дэн отложил салфетку и посмотрел на нарисованные им каракули — формулы, уравнения, схемы.
— Знаете что? Может, математика — это тоже часть человечности. Попытка найти порядок в хаосе. Красоту в закономерностях.
Хейл кивнул.
— А что ты думаешь, Сидни?
Голос ИИ прозвучал задумчиво:
— Я думаю, что если мы действительно проходим тест, то самое важное — не результат, а процесс. Не то, что мы найдем, а то, как мы будем искать. И то, кем мы останемся после поиска.
Глава 7. Мир-призрак
Система LHS 1140 сияла тусклым красным светом, окрашивая мостик «Шепота» в цвет засохшей крови. Дэн склонился над консолью спектрального анализа, его пальцы нервно постукивали по краю панели. За две недели перелета он успел привыкнуть к предвкушению — к той смеси страха и любопытства, которая теперь сопровождала каждое приближение к новому миру.
— Что-то не так, — пробормотал он, не отрываясь от данных. — Сидни, ты видишь эти показатели?
— Вижу, Дэн. И должна признать, они… тревожные, — голос ИИ звучал необычно сдержанно. — Атмосферная плотность в три раза превышает земную. Концентрация парниковых газов зашкаливает. Метан, углекислый газ, сероводород…
Капитан Хейл подошел к иллюминатору и всмотрелся в оранжево-желтое пятно планеты, медленно вращающейся перед ними. LHS 1140 b выглядела больной. Не мертвой, как Kepler-442b, и не подозрительно идеальной, как TRAPPIST-1e. Больной.
— Покажи визуальный спектр, — попросил капитан.
Главный экран ожил, и планета предстала во всей своей отталкивающей красе. Ядовито-желтые полосы атмосферных вихрей, грязно-зеленые пятна непонятного происхождения, кирпично-красные области, которые могли быть как пустынями, так и океанами ржавчины. Плотная, мутная атмосфера скрывала поверхность, словно планета стыдилась показать свое лицо.
— Красота неописуемая, — хмыкнул Сэм, выглядывая из-за инженерной консоли. — Выглядит, как моя мастерская после попытки починить реактор на коленке.
— Никаких огней городов, — заметила Кэм, изучая термальную карту. — Никаких радиосигналов. Но…
Она замолчала, нахмурившись.
— Но что? — подтолкнул ее капитан.
— Структуры. Под поверхностью. Радар показывает геометрические формы, слишком правильные для природного происхождения. И они огромные.
Дэн оторвался от своих расчетов:
— Насколько огромные?
— Представь себе Нью-Йорк. А теперь умножь на двадцать и закопай под километровым слоем осадочных пород.
В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением приборов и тихим шипением вентиляции. Ли Вэй, до этого момента молча наблюдавший за обсуждением, отложил планшет с меню.
— Значит, они жили здесь, — сказал он тихо. — И что-то пошло не так.
— Очень не так, — подтвердил Дэн, пролистывая данные анализа. — Концентрация парниковых газов… это не может быть естественным процессом. Даже вулканическая активность не объясняет таких показателей.
Ребекка, которая все это время молчала, наконец заговорила:
— А изотопы? Есть следы ядерного распада?
Дэн кивнул, его лицо потемнело:
— Есть. Плутоний-239, цезий-137. Но вот что странно — они находятся в верхних слоях. Поверх осадочных пород, которые уже содержали следы экологической катастрофы.