Первый зал подземного комплекса поразил их масштабом. Потолок терялся во тьме, стены расходились так далеко, что их едва достигал свет фонарей. Но архитектура говорила о спешке и отчаянии. Опорные балки были установлены криво, пол в некоторых местах проваливался, выдавая поспешность строительства.
— Экстренное убежище, — понял капитан. — Они строили это, когда поверхность уже стала непригодной для жизни.
В центре зала возвышалась массивная конструкция — что-то вроде центральной колонны, но покрытая сложной системой труб, кабелей и механизмов. Система жизнеобеспечения. Или то, что от нее осталось.
— Посмотрите на эти трубы, — Сэм направил луч фонаря на переплетение металлических артерий. — Они ведут наверх. Это система фильтрации воздуха. Они пытались очистить атмосферу планеты и подавать ее сюда.
— Пытались? — переспросил Итан.
— Смотри сюда, — Сэм указал на место, где основная труба была перекрыта массивной заглушкой. — В какой-то момент им пришлось полностью изолироваться от поверхности. Перейти на замкнутую систему.
Дальше, за центральной колонной, начинались жилые секции. Ряды небольших помещений, выдолбленных в скальной породе. В каждом — остатки мебели, личных вещей, следы попыток создать подобие нормальной жизни в условиях подземной тюрьмы.
— Семьи, — тихо сказал капитан, заглядывая в одно из помещений. — Здесь жили семьи.
На полу валялись игрушки — или то, что могло быть игрушками. Простые фигурки, вырезанные из камня. На стенах — рисунки, сделанные чем-то вроде мела. Детские рисунки. Солнце. Деревья. Существа, играющие на зеленой траве под голубым небом.
— Дети рисовали то, чего никогда не видели, — прошептал Итан. — Мир наверху уже умер, когда они родились. Но они все равно рисовали солнце и траву.
В одной из комнат, чуть больше других, они нашли нечто, похожее на общую столовую. Длинные столы, скамьи, на полу — осколки керамической посуды, застывшие в вечном беспорядке. Но поразило другое — на стенах висели десятки пластин из темного камня, покрытых ровными рядами значков.
— Это не письменность, — наклонился Дэн, изучая одну из пластин. — Это календарь. Или скорее… счетчик.
— Счетчик чего? — подошел капитан.
— Дней. Месяцев. Лет, проведенных под землей. — Дэн провел пальцем по строкам. — Видите, здесь отметки меняются. Сначала ровные ряды. Потом — хаотичные черточки. Потом… пустота.
Итан посмотрел на последнюю пластину. После сотен аккуратных линий шло всего несколько неровных отметок, а затем — ничего. Пустота, растянувшаяся на тысячелетия.
— Они вели счет дням, пока могли, — прошептал он. — А потом перестали.
В следующей секции они обнаружили нечто, что могло быть школой или центром обучения. Длинные скамейки, обращенные к стене, покрытой сложными диаграммами и схемами. Но не техническими схемами — биологическими. Изображения растений, животных, экосистем.
— Они обучали детей тому, как выглядел их мир, — понял Сэм. — Передавали память о том, что потеряли.
Капитан остановился перед одной из диаграмм. На ней была изображена сложная пищевая цепь — хищники, травоядные, растения, грибы и бактерии. Все связано стрелками, показывающими потоки энергии и вещества.
— Смотрите, что они подчеркивали, — он указал на места, где некоторые связи были обведены особыми символами. — Баланс. Они пытались объяснить детям, что такое экологический баланс.
— Слишком поздно, — горько заметил Итан.
— Нет, — возразил капитан. — Не для них. Для нас.
Они прошли через жилые секции в глубь комплекса. Здесь помещения становились больше, но и пустее. Складские зоны, где когда-то хранились запасы пищи, воды, всего необходимого для жизни. Теперь от всего этого остались только пепел и труха.
— Сколько они здесь прожили? — спросил Итан.
Сэм осмотрел остатки системы хранения:
— Судя по масштабу складов… Десятилетия. Может быть, века. Это была попытка создать автономную подземную цивилизацию.
— И что пошло не так?
Ответ они нашли в следующем зале.
Это была лаборатория. Или то, что от нее осталось. Столы, покрытые остатками сложного оборудования. Микроскопы. Аналитические приборы. Камеры для выращивания растений. И повсюду — следы отчаянных экспериментов.
— Они пытались восстановить экосистему, — сказал капитан, изучая остатки оборудования. — В искусственных условиях.
На одном из столов лежали образцы — кристаллизованные останки того, что когда-то было живой тканью. Растения. Микроорганизмы. Все мертвое, все превращенное в камень временем и химической агрессией среды.