— Капитан, — остановил его Итан, — а вы не боитесь?
— Чего?
— Что мы их найдем. Или что не найдем.
Хейл подумал.
— Боюсь, — признался он. — И того, и другого. Но страх — это нормально. Он показывает, что мы делаем что-то важное.
Стажер кивнул и пошел к себе в каюту.
Хейл остался один в кают-компании. За иллюминатором мерцали звезды — холодные, далекие, безразличные. Где-то среди них могли быть ответы на все вопросы. А может быть, и не быть.
— Сидни, — сказал он.
— Да, капитан?
— А ты как думаешь? Есть ли кто-то еще?
ИИ помолчал — редкость для него.
— Логика говорит, что должен быть. Но логика — не всегда лучший советник в вопросах жизни и разума.
— А интуиция?
— У меня нет интуиции. Есть только анализ данных и вероятности.
— И что они говорят?
— Что мы узнаем ответ, когда найдем его. Или когда поймем, что искали не так.
Хейл усмехнулся. Даже ИИ говорил загадками, когда дело доходило до главных вопросов.
Он выключил свет в кают-компании и пошел к себе в каюту. Завтра начиналась настоящая работа. Поиск братьев по разуму среди звезд.
А пока Whisper летел через космическую пустоту, неся на себе восемь сознаний — семь человеческих и один искусственный — объединенных одной целью: узнать, одни ли они во вселенной.
За иллюминаторами мерцали звезды. Безмолвные, равнодушные, хранящие свои тайны.
Но где-то среди них могли скрываться ответы на самые важные вопросы человечества.
Whisper летел дальше, в глубину космоса, унося на борту надежды и сомнения восьми разумов, объединенных одной целью — найти доказательство того, что жизнь во вселенной не ограничивается одной маленькой голубой планетой на окраине галактики.
На второй день экипаж вошел в рабочий режим. После завтрака — снова приготовленного Ли Вэем из консервов, но уже менее торжественно — каждый отправился на свое рабочее место.
Дэн устроился в научном отсеке перед батареей мониторов. Экраны показывали спектральные анализы, радиочастоты, данные с телескопов. Космический шум — постоянное фоновое излучение вселенной — тянулся бесконечными строчками цифр.
— Сидни, начинаем сканирование стандартных частот, — сказал он.
— Частота двадцать один сантиметр — водородная линия. Слушаем.
На экранах появились графики. Ровные линии с редкими всплесками — естественные источники излучения, пульсары, квазары. Ничего искусственного.
— Переходим к частоте гидроксила.
Снова графики, снова космический шум. Дэн не ожидал найти что-то сразу — поиск внеземного разума требовал терпения. Иногда годы уходили на то, чтобы просеять миллиарды сигналов в поисках одного, который мог бы оказаться искусственным.
— Дэн, — послышался голос Итана. Стажер заглянул в научный отсек.
— Что-то нашли?
— Рано еще. Мы только начали.
Итан подошел к экранам:
— А как выглядит сигнал от цивилизации?
— Хороший вопрос, — Дэн поправил очки. — Мы ищем что-то, что не может быть естественным. Слишком узкую полосу частот, повторяющиеся паттерны, математические последовательности.
— А если они передают не так, как мы думаем?
— Тогда мы их не найдем. По крайней мере, этими методами.
Итан кивнул и задумался:
— Дэн, а вы верите, что найдем?
Дэн остановил свою работу и посмотрел на стажера:
— Как ученый, я скажу: статистически вероятность высока. Как человек… не знаю. Может быть, разум — настолько редкое явление, что цивилизации возникают раз в миллион лет в масштабах галактики.
— Тогда мы могли бы быть первыми?
— Или последними.
Мысль была не из приятных.
На мостике Кэм Брукс следила за курсом корабля. Whisper летел точно по заданной траектории — автопилот работал безупречно. Но пилот не может просто сидеть сложа руки.
Она изучала звездные карты системы Kepler-442, просчитывала варианты маневров при подлете, проверяла системы навигации. Работа была рутинной, но необходимой.
— Кэм, — позвала Сидни.
— Да?
— У нас есть небольшое отклонение от курса. Ничего критичного, но требует коррекции.
— Насколько небольшое?
— Две угловые секунды. При текущей скорости это означает ошибку в несколько тысяч километров к моменту прибытия.
Кэм включила систему коррекции курса:
— Исправляем. В чем причина отклонения?
— Гравитационное влияние двойной звезды, которую мы прошли две недели назад. Расчеты были точными, но реальная масса звезд оказалась на три процента больше каталожной.
— Значит, каталоги устарели.