— Самое пугающее не масштаб, а цель, — тихо добавила Ребекка. — Они не просто построили машину. Они построили машину, которая идеально поддерживает сама себя. Это не инструмент для чего-то. Это и есть конечная цель — вечное, самодостаточное существование. Абсолютная независимость от вселенной.
— Это хорошо или плохо? — спросил Хейл.
— Для них — вероятно, идеально. — Вмешалась в разговор Сидни. — Они создали среду, которая может функционировать неограниченно долго без внешнего вмешательства. Саморегулирующийся, самовосстанавливающийся мир-компьютер.
— А для нас?
— Для нас это означает, что у них нет причин выходить наружу. У них есть все необходимое для существования в том виде, который они выбрали.
Хейл медленно прошелся по мостику. Каждый член экипажа смотрел на экраны, показывающие эту невероятную планету-разум, и пытался понять: это ли ответ на «Великую Тишину»?
— Итак, — наконец сказал капитан, — перед нами цивилизация, которая решила все свои проблемы, отказавшись от физического мира. Они не исследуют космос, потому что нашли более интересное пространство внутри собственного разума. Они не общаются с другими цивилизациями, потому что создали собственную реальность, где могут быть кем угодно и исследовать что угодно.
— И не умирают от войн, катастроф или истощения ресурсов, — добавил Дэн.
— Но и не развиваются дальше, — заметила Кэм. — Они зашли в тупик.
— Или нашли финальную точку эволюции, — возразила Ребекка. — Состояние, к которому стремится любой разум — абсолютную свободу мысли.
— А что нам теперь делать? — спросил Ли Вэй.
Все посмотрели на капитана. Хейл стоял у иллюминатора, глядя на мерцающую планету-разум, и его лицо отражало всю сложность дилеммы, перед которой они оказались.
— Как обратиться к существу, которое мыслит математическими теоремами? — медленно проговорил он. — Как привлечь внимание разума, который, возможно, размышляет над структурой пространства-времени?
— А стоит ли вообще пытаться? — тихо спросила Ребекка. — Что если мы прервем ход мыслей, который длится уже тысячелетия?
— Представьте, — добавил Итан, — что кто-то ворвется в вашу библиотеку, когда вы решаете сложнейшую задачу, и начнет размахивать руками, требуя внимания. Мы можем показаться им именно такими назойливыми дикарями.
Сэм фыркнул.
— Или они вообще нас не заметят. Как ты не замечаешь бактерий на своей коже, когда читаешь книгу.
— Но мы же не бактерии, — возразил Дэн. — Мы разумные существа, способные к абстрактному мышлению, математике, искусству.
— Для них это может быть не более впечатляющим, чем способность шимпанзе использовать палочку для добычи термитов, — ответил Сэм.
— Сидни, — обратился Хейл к ИИ, — можешь ли ты оценить уровень сложности их вычислений? Хотя бы приблизительно сравнить с нашими возможностями?
— Капитан, это как сравнить калькулятор с квантовым компьютером размером с планету. Я могу зафиксировать факт вычислений, но понять их содержание… это за пределами моих возможностей. Возможно, за пределами любых земных возможностей.
— Тогда как же мы можем надеяться на контакт? — спросил Итан.
— А может, контакт уже происходит? — неожиданно предположила Кэм. — Сидни сказала, что сигналы изменились, когда мы появились. Что если они уже изучают нас, просто делают это способами, которые мы не понимаем?
— Изучают как образцы примитивной жизни в космическом зоопарке, — мрачно добавил Сэм.
— Или как коллеги-ученые, — возразила Ребекка. — Может, для них любая форма разума представляет интерес, независимо от уровня развития.
Дэн задумчиво покачал головой.
— Знаете, что меня больше всего поражает? Масштаб их проекта. Превратить целую планету в вычислительную машину — это требует не просто технологий. Это требует единодушия всей цивилизации. Представьте: миллиарды, возможно триллионы разумных существ должны были договориться отказаться от физической жизни ради… чего?
— Ради познания, — ответила Ребекка. — Ради возможности понять устройство вселенной на самом глубоком уровне.
— Но это же безумие! — воскликнул Сэм. — Променять реальную жизнь на виртуальные размышления?
— А что такое «реальная жизнь»? — спросила Ребекка. — Еда, сон, размножение, борьба за ресурсы? Или поиск смысла, красоты, истины?
— И то, и другое, — вмешался Ли Вэй. — Нельзя понять смысл жизни, не прожив ее. Нельзя оценить красоту заката, если у тебя нет глаз. Нельзя постичь любовь, если у тебя нет сердца.