— Минимальная группа. Я, Дэн и Ребекка, — Хейл повернулся к экипажу. — Дэн нужен для анализа их технологий, Ребекка — для оценки психологических рисков и медицинской поддержки. Ты, Кэм, остаешься на «Кондоре» с работающими двигателями. При первых признаках опасности — немедленный взлет.
— А что насчет коммуникации? — поинтересовался Дэн, поправляя очки. — Как мы собираемся общаться с разумом такого масштаба?
Сэм усмехнулся, закрывая диагностическую панель:
— Да никак. Это как муравью пытаться поговорить с суперкомпьютером. Сигнал с нашего корабля для них — просто статистическая погрешность в фоновом шуме.
— Тогда зачем мы вообще туда летим? — спросил Итан, в его голосе послышались нотки разочарования.
Хейл задумчиво посмотрел на экран, где планета-компьютер продолжала свое неторопливое вращение.
— Чтобы посмотреть. И чтобы понять, — он помолчал, подбирая слова. — Даже если мы не сможем с ними поговорить, мы хотя бы увидим, что произошло с разумом, который выбрал этот путь. Это может дать нам понимание нашего собственного будущего.
Подготовка к высадке заняла несколько напряженных часов. «Шепот» превратился в улей деятельности — каждый член экипажа выполнял свою часть работы с той особой тщательностью, которая приходит с пониманием исторической важности момента.
Сэм работал в технических отсеках, модифицируя портативные сканеры. Его руки двигались быстро и уверенно, подключая дополнительные сенсорные модули и перенастраивая алгоритмы обнаружения.
— Обычные биосканеры здесь бесполезны, — пояснил он, показывая Дэну переделанное оборудование. — Я настроил их на детектирование паттернов искусственного интеллекта, энергетических потоков и квантовых флуктуаций. Если там действительно работают сознания в цифровой форме, эти штуки должны их засечь.
Он постучал пальцем по новому модулю:
— Добавил также детектор аномальных магнитных полей. Если их вычислительная система основана на квантовых эффектах, мы это увидим.
Ребекка проверяла медицинское и психологическое оборудование в лазарете. Ее больше всего беспокоило не физическое состояние высадочной группы, а возможные ментальные травмы от столкновения с нечеловеческим разумом.
— Сидни, — обратилась она к корабельному ИИ, — есть ли у тебя данные о том, как человеческая психика реагирует на контакт с коллективным сознанием?
— Доктор, — ответила Сидни мягким женским голосом, — у нас есть теоретические модели и результаты экспериментов с нейроинтерфейсами, но ничего подобного масштабам планетарного разума. Рекомендую подготовить седативные препараты и стимуляторы на случай острой стрессовой реакции.
Ребекка кивнула, укладывая в медицинский кейс дополнительные дозы успокоительных и препаратов для стабилизации нервной системы.
Итан помогал Дэну калибровать научное оборудование. Молодой кадет внимательно изучал каждую настройку, понимая, что это может быть единственный шанс в жизни поучаствовать в первом контакте с внеземным разумом.
— Дэн, а что если они действительно нас заметят? — спросил он, настраивая спектроанализатор. — Что мы им скажем?
Астрофизик задумался, поправляя параметры квантового детектора:
— Честно говоря, Итан, я не знаю. Что можно сказать цивилизации, которая превосходит нас настолько же, насколько мы превосходим амеб? «Привет, мы тут летаем по космосу и ищем, с кем бы поболтать?»
Он усмехнулся:
— Возможно, лучшее, что мы можем сделать — просто показать, что мы существуем. Что во Вселенной есть другие разумы, молодые и наивные, но искренне ищущие контакта.
Ли Вэй готовил особенный ужин для экипажа — традиция перед важными миссиями. На камбузе пахло специями и жареным мясом из биореактора. Повар понимал важность ритуалов для поддержания морального духа команды.
— Капитан просил что-нибудь простое, — сказал он Сэму, который заглянул перекусить. — Но в такой день нужно что-то особенное. Готовлю утку по-пекински с овощами из гидропоники.
— Может, это наш последний нормальный ужин, — заметил Сэм, откусывая от сэндвича.
— Тогда тем более надо сделать его запоминающимся.
Хейл проводил время в своей каюте, изучая все доступные данные о системе и планете. На стенах висели распечатки схем планетарной поверхности, энергетических карт, анализов радиосигналов. Капитан пытался найти хоть какую-то закономерность, которая помогла бы понять намерения планетарной цивилизации.
В углу каюты тихо играла классическая музыка — Бах, «Гольдберг-вариации». Хейл всегда слушал эту композицию перед сложными миссиями. Математическая точность и одновременно глубокая эмоциональность музыки помогала ему настроиться на правильный лад.