Кэм помолчала, сжав бокал.
— Когда техники это поняли, они взбунтовались. Заперлись в центральной части базы, отключили связь с Землей, объявили о создании независимой лунной республики. Звучит смешно, да? Сорок человек на куске камня в космосе объявляют независимость.
— А ты была послана их урезонить? — догадалась Ребекка.
— Я была послана их уничтожить. — Кэм произнесла это ровно, без эмоций. — Официальный приказ звучал мягче: «восстановить порядок», «обеспечить безопасность персонала». Но неофициальный был четким: никто из бунтовщиков не должен вернуться на Землю живым. Слишком много знали.
В кают-компании стало очень тихо. Слышно было только мерное гудение вентиляторов.
— И что ты сделала? — тихо спросил Итан.
— Я прилетела на базу с отрядом морпехов. Встретились с лидером бунтовщиков — старым техником по имени Алекс Чен. Ли Вэй, кстати, вы не родственники?
Ли Вэй покачал головой.
— Он показал мне медицинские карты. Показал, что происходило с людьми после «стимуляторов». Кровотечения, потеря памяти, один человек даже умер. А в отчетах, которые шли на Землю, писали: «Эксперимент прошел успешно. Побочные эффекты минимальны».
Кэм допила вино и поставила бокал на стол.
— У меня был выбор. Выполнить приказ — и сорок человек умрут, чтобы прикрыть преступления администратора. Или нарушить приказ — и рискнуть карьерой, свободой, возможно, жизнью.
— И?
— Я связалась с Землей по открытому каналу. При всех. И доложила истинную ситуацию в прямом эфире. Сказала, что бунт — это не мятеж, а акт самозащиты. Что Велл проводил незаконные эксперименты на людях. И что если кто-то попытается заткнуть мне рот, запись автоматически отправится во все ведущие информационные агентства.
— Блефовала? — спросил Сэм с восхищением.
— Конечно. Но сработало. Велла отозвали. Техникам дали компенсации и новую работу. А меня… — Кэм усмехнулась. — Меня «наградили» отправкой в эту миссию. Подальше от Земли и от неудобных вопросов.
— Жалеешь? — спросила Ребекка.
— Ни секунды. — Кэм посмотрела на своих товарищей. — Тогда я поняла важную вещь. Правота не определяется погонами или приказами. Она определяется тем, можешь ли ты посмотреть на себя в зеркало утром. И спокойно ли ты спишь ночью.
Сэм долго молчал, покручивая в руках кусочек хлеба. Потом вдруг рассмеялся.
— «Великий потоп в Море Спокойствия», — сказал он. — Звучит как название дурацкого фильма, да?
— Это что-то связанное с твоей работой? — спросил Итан.
— С работой и с самым упрямым стариканом во всей Солнечной системе. — Сэм отпил вина и стал серьезнее. — Двенадцать лет назад я работал на лунной базе «Тихая Гавань». Система рециркуляции воды — моя зона ответственности. Вместе со мной работал старый механик, Жорж Дюбуа. Французский канадец, семьдесят лет, сорок из них — в космосе. Упрямый как осел и умный как черт.
Сэм помолчал, вспоминая.
— В тот день мы проводили плановую замену фильтров в главном контуре. Рутинная операция, делали сотни раз. Но на одном из соединений оказалась микротрещина. Незаметная глазу, но под давлением она разошлась как молния.
— И затопило базу? — догадался Ли Вэй.
— Не базу. Технические тоннели. Представьте: километры узких коридоров под базой, где проходят все коммуникации. И вдруг туда хлынули тысячи литров воды под давлением. В лунной гравитации вода ведет себя непредсказуемо — то поднимается к потолку, то образует огромные пузыри, которые лопаются и обдают тебя ледяными брызгами.
— А вы в этот момент были в тоннелях? — ужаснулась Ребекка.
— В самом дальнем. В трех километрах от ближайшего выхода. Жорж говорит: «Сэм, мальчик, нам нужно перекрыть магистральный вентиль, иначе база останется без воды». А я отвечаю: «Жорж, старик, нам нужно убираться отсюда, иначе мы утонем». А он: «Глупости. Люди не тонут в технических тоннелях. Это противоречит инструкции по технике безопасности».
Сэм рассмеялся, но в его смехе слышалась грусть.
— Мы спорили пять минут, стоя по колено в ледяной воде. Потом уровень поднялся до пояса, и спорить стало некогда. Мы добрались до аварийного вентиля — он был у самого пола затопленного тоннеля. Кто-то должен был нырнуть и закрыть его вручную.
— И ты нырнул? — спросил Итан.
— Мы остались там вместе. Жорж сказал: «Четыре руки лучше двух, а два дурака лучше одного». Вода была до чертиков холодной, видимость нулевая, а вентиль заело от коррозии. Мы работали на ощупь, по очереди ныряя к вентилю. И все это время ругались. Я кричал, что он старый идиот. Он кричал, что я молодой идиот. Вода кричала громче нас обоих.