— Через месяц я понял, что период не постоянный. Звезда мигала то чаще, то реже. А еще через месяц заметил, что яркость вспышек тоже меняется. Это была не просто переменная звезда. Это была двойная система с очень сложным поведением.
— И что ты сделал?
— Я написал письмо в университетскую обсерваторию. От руки, в школьной тетрадке. Описал свои наблюдения, приложил все записи и график изменений. И отправил по почте.
Дэн замолчал, улыбаясь воспоминаниям.
— Через две недели мне позвонил доктор Марианна Кастро, заведующая кафедрой астрофизики. Она сказала, что мое письмо — это самый подробный любительский анализ этой звезды, который она когда-либо видела. Оказывается, систему каталогизировали двадцать лет назад, но никто толком не изучал ее переменность.
— Ты открыл новый тип звезды? — восхитился Сэм.
— Не совсем. Но мои данные помогли понять, что это не обычная затменно-двойная система. Там было три компонента — главная звезда, белый карлик и коричневый карлик, которые влияли друг на друга очень сложным образом. Доктор Кастро написала статью, основанную на моих наблюдениях. Мое имя было указано как соавтор.
Дэн допил вино и поставил бокал на стол.
— Знаете, что самое удивительное? В тот день, когда статью опубликовали, дедушка сказал мне: «Дэнни, теперь ты знаешь тайну, которую не знает никто в твоей школе. А может, и в городе. Ты смотрел на звезды и понял что-то новое о вселенной. Разве это не чудо?»
— И это определило твою судьбу? — тихо спросила Ребекка.
— Дедушка умер через год после публикации статьи. На похоронах мне дали его вещи. А среди них был старый блокнот. Оказывается, он тоже в молодости интересовался астрономией. Наблюдал затмения, вел записи о солнечных пятнах. Но потом началась война, потом работа, семья… Он отложил звезды на потом. А «потом» так и не наступило.
Дэн посмотрел на своих товарищей.
— В тот день я понял: звезды не ждут. Они живут своей жизнью, меняются, рождаются и умирают. И если ты хочешь понять их, нужно начинать прямо сейчас. В тот вечер я сказал родителям, что буду астрофизиком. Мать плакала, отец грозился лишить наследства. Но я знал, что это правильно.
— А та звезда? — спросил Итан. — Она все еще мигает?
— HD 188753. Все еще там. Все еще меняется. Иногда, когда мы летим между системами и у меня есть свободное время, я направляю телескопы корабля в сторону созвездия Лебедя и проверяю. Она стареет, как и все мы. Но она все еще там.
Ли Вэй долго молчал после рассказа Дэна. Потом встал, прошелся по кают-компании и остановился у иллюминатора.
— А у меня история не про открытия, — сказал он, не поворачиваясь. — Про закрытия.
Он вернулся к столу, налил себе остатки вина.
— «Последний ресторан на Луне». Звучит как название плохой комедии, да?
— Ты работал в ресторане? — удивился Сэм.
— Не работал. Владел. — Ли Вэй усмехнулся. — Кулинарная академия, диплом с отличием, стажировка в лучших ресторанах Шанхая и Парижа. В двадцать пять лет я получил звание шеф-повара и открыл собственное заведение. «Сад нефритового дракона» — китайско-французская кухня высокого класса.
— И дела шли хорошо? — спросила Ребекка.
— Феноменально. Через год у нас была очередь на два месяца вперед, через два — звезда Мишлен, через три — предложения от инвесторов открыть сеть по всей планете. Я был молод, амбициозен и абсолютно уверен, что знаю, чего хочу от жизни.
Ли Вэй замолчал, покрутив в руке кусочек хлеба.
— Потом начались «Кулинарные войны». Помните этот период? Середина 20-х? Когда крупные пищевые корпорации начали агрессивную экспансию на рынок элитной гастрономии?
— Что-то припоминаю, — сказал Дэн. — Синтетическая еда против традиционной кухни?
— Не только. Они предлагали «оптимизированные» блюда — идеально сбалансированные по питательности, с усиленными вкусами, дешевые в производстве. И самое главное — стандартизированные. Одинаковые в любой точке мира.
Ли Вэй встал и снова подошел к иллюминатору.
— Сначала я смеялся. Думал: кто променяет настоящий вкус на синтетику? Но через год половина ресторанов в городе перешла на корпоративные полуфабрикаты. Через два года — три четверти. Людям нравилось. Дешево, быстро, «вкусно».
— А твой ресторан?
— Я упрямился. Продолжал готовить по старинке. Настоящие продукты, ручная работа, авторские рецепты. Мои блюда были произведениями искусства. Но искусство, как оказалось, мало кому нужно, когда можно получить удовольствие проще и дешевле.
Ли Вэй вернулся к столу, но не сел, остался стоять.