— Сидни, статус связи с «Шепотом»? — спросил Хейл.
— Связь стабильная, капитан, — ответил ИИ голосом, в котором впервые за всю миссию слышались нотки неопределенности. — Хотя я должна отметить аномалию. Сигналы, которые мы регистрировали в полете… они усиливаются по мере приближения к поверхности.
— Какого рода аномалия? — Ребекка оторвалась от своих приборов.
— Трудно объяснить в привычных терминах. Это не радиоволны и не любое другое электромагнитное излучение. Скорее… резонанс. Словно что-то настраивается на частоту наших мыслей.
Дэн поднял бровь.
— Сидни, ты говоришь метафорами. Это не свойственно твоим алгоритмам.
— Именно в этом и состоит аномалия, Дэн. Я нахожу, что обычная научная терминология… недостаточна.
Капитан почувствовал, как в его грудной клетке что-то сжалось. За пятнадцать лет сотрудничества с Сидни он привык к ее безупречной логике и точности. Слышать от нее подобное было все равно что увидеть, как компас показывает на юг, называя это севером.
«Кондор» пронзил последний слой облаков, и перед ними открылся новый мир.
Итан ахнул. Ребекка замерла с расширенными глазами. Даже невозмутимый Дэн приник к иллюминатору.
Внизу простирался город, который казался живым сном архитектора-поэта. Башни тянулись вверх подобно застывшим водопадам света, их поверхности переливались мягким серебристо-золотым свечением. Мосты между ними выглядели как сплетенные из лунных лучей арки, по которым неспешно скользили неясные фигуры. Вся структура пульсировала едва заметным ритмом, словно гигантское сердце.
— Это… это не может быть реальным, — прошептал Итан.
— Биолюминесценция, — выдохнул Дэн, и в его голосе звучали равные части восхищения и научного скептицизма. — Они используют живые организмы для освещения. Но масштаб… масштаб невообразим.
— Посадочная площадка — вон там, — указал Хейл на ровное круглое пространство у подножия ближайшей башни. — Они нас явно ждут.
«Кондор» коснулся поверхности с мягким шипением стабилизаторов. Несколько секунд экипаж сидел в тишине, каждый осознавал историческое значение момента. Они стали первыми людьми, ступившими на планету другой звезды, где их ждала живая цивилизация.
— Показания датчиков в норме, — нарушил тишину Дэн. — Окружающая среда безопасна. Правда, здесь довольно тихо. Почти никаких звуков, кроме нашего двигателя.
— Тогда идем знакомиться, — капитан активировал шлюз.
Первое, что поразило их при выходе, была тишина. Не мертвая тишина заброшенного места, а живая, наполненная присутствием. Воздух был теплым и влажным, с ароматом, напоминающим сразу грозу и весенний сад. Свет исходил отовсюду и ниоткуда одновременно — мягкое, рассеянное сияние, которое не отбрасывало теней.
— Гравитация определенно меньше земной, — заметила Ребекка, делая экспериментальный шаг. — Примерно восемьдесят процентов.
И тут они их увидели.
Три фигуры приближались по узкой дорожке, которая, казалось, была выткана из того же света, что и окружающие строения. Высокие, изящные до хрупкости, они двигались с неторопливой грацией танцоров под водой. Их кожа была бледной, почти прозрачной, и по ней пробегали волны слабого свечения — золотистые, серебристые узоры, меняющиеся с каждым шагом.
Большие глаза, в которых отражались глубины озер при лунном свете, смотрели на людей с выражением спокойного любопытства. Лица были утонченными, с хрупкими чертами и и заостренными ушами. Одежда, если это можно было назвать одеждой, напоминала сотканные из тумана мантии, которые струились вокруг их тел, повторяя движения.
— Эльфы, — прошептал Итан, и в его голосе звучало суеверное потрясение. — Боже мой, это же настоящие эльфы.
Ребекка инстинктивно шагнула ближе к капитану.
— Джон, это невозможно. Как они могут выглядеть в точности как создания из наших сказок?
Центральная фигура — очевидно, лидер группы — остановилась в нескольких метрах от экипажа. Когда он заговорил, его губы не шевелились, но слова звучали непосредственно в их сознании, мягкие и мелодичные, с едва уловимым акцентом, который напоминал шелест листьев.
— Добро пожаловать на Айлионду, путешественники из далекого мира. Меня зовут Кэлен, и я выступаю как посол нашего Совета к внешним мирам. — Пауза, во время которой узоры на его коже стали ярче. — Должен признать, это первый раз за тысячи лет, когда моя должность обретает практическое значение.
Хейл сделал шаг вперед, стараясь скрыть потрясение.