Кэлен мгновенно напрягся, и узоры на его коже стали ярко-красными.
— Это Эландор. Он идет сюда лично. — Он посмотрел на землян. — Наш старший Хранитель крайне редко покидает свое убежище. Ваш приход встревожил его больше, чем я думал.
— Это плохо? — спросил Итан.
— Это… сложно. Эландор — мудрейший среди нас, но он абсолютно против любых контактов с молодыми цивилизациями. Он считает, что даже этот разговор уже нанес вред естественному развитию человечества.
Воздух в башне начал вибрировать с низкой, почти неслышимой частотой. Кристаллические стены отозвались на это резонансом, их свечение изменилось с мягкого серебристо-голубого на пульсирующий фиолетовый.
— Он здесь, — прошептала Лираэль, и страх в ее мысленном голосе был осязаемым.
Через несколько секунд в центре зала начала формироваться фигура — сначала как мерцающий контур, затем все более плотная и реальная. Эландор материализовался перед ними подобно сгущающемуся туману, и экипаж «Кондора» невольно отступил на шаг.
Если другие эльфы напоминали изящных танцоров, то Эландор был воплощением древней мудрости и неколебимой власти. Высокий даже по меркам своего народа, он казался вырезанным из живого света и теней. Его лицо было строгим, почти суровым, с глубокими морщинами у глаз — единственным признаком огромного возраста. Узоры на его коже были не золотистыми или серебристыми, как у остальных, а глубокого индиго с вкраплениями холодного белого света, пульсирующими в такт его сердцебиению.
Одежда — если это можно было назвать одеждой — струилась вокруг него подобно жидкому звездному небу, усеянному мерцающими точками света. Когда он двигался, казалось, что сама реальность слегка изгибается в его присутствии.
Но больше всего поражали глаза. Древние, бездонно глубокие, в которых отражались тысячелетия опыта и печали. Когда он посмотрел на людей, Хейл почувствовал, как его разум пытается постичь нечто бесконечно превосходящее человеческое понимание.
— Кэлен, — голос Эландора прозвучал не в сознании, а в самом воздухе, низкий и раскатистый, как далекий гром. — Объясни мне, почему ты нарушил протокол невмешательства.
Молодой эльф-дипломат выпрямился, но в его позе читалась покорность.
— Уважаемый Хранитель, ситуация требовала немедленного решения. Эти существа прилетели сюда с открытыми намерениями, они не представляют угрозы…
— Не представляют угрозы? — Эландор шагнул ближе, и температура в зале, казалось, упала на несколько градусов. — Ты заблуждаешься, Кэлен. Они представляют величайшую угрозу, какую только можно вообразить. Угрозу искажения естественного пути развития целой цивилизации.
Он повернулся к людям, и Ребекка почувствовала, как ее охватывает странная смесь благоговения и ужаса.
— Люди Земли, — сказал Эландор, и в его голосе не было ни вражды, ни презрения — только бесконечная усталость. — Я знаю, зачем вы здесь. Я чувствую ваши мысли, ваши надежды, ваши страхи. И именно поэтому я должен попросить вас забыть все, что здесь увидели и услышали.
— С уважением, — Хейл сделал шаг вперед, преодолевая инстинктивное желание отступить, — но это невозможно. Мы не можем просто стереть из памяти первый контакт с внеземной цивилизацией.
Эландор посмотрел на него с чем-то похожим на сочувствие.
— Капитан Хейл, не так ли? Лидер этой маленькой группы исследователей. Скажи мне, сколько мертвых миров вы обнаружили на пути сюда?
— Две полностью погибшие цивилизации, — ответил Хейл после паузы.
— Две цивилизации, которые погибли, пытаясь стать больше, чем позволяла их природа. И знаешь, что было общего у всех них? — Эландор поднял руку, и в воздухе появились мерцающие образы — руины городов, заброшенные космические станции, мертвые планеты. — У всех была помощь. Более развитые расы делились с ними знаниями, технологиями, мудростью. И это знание их уничтожило.
Дэн покачал головой.
— Это не может быть правдой. Знание не может разрушать.
— О, еще как может, молодой ученый, — голос Эландора смягчился. — Знание, полученное раньше времени, может быть смертельным ядом. Представь, что случится, если дать трехлетнему ребенку формулу ядерного оружия. Или показать средневековому алхимику, как создать искусственный интеллект.
Он взмахнул рукой, и образы в воздухе изменились. Теперь они показывали цивилизации в процессе саморазрушения — войны с использованием неосторожно примененных технологий, социальные коллапсы из-за слишком быстрых изменений, экологические катастрофы от попыток терраформирования без должного понимания последствий.