«Сам виноват» — подумал я и вытянул левую руку, сжав пальцами неожиданно мягкий сгусток. По ощущениям было похоже на сдувшийся воздушный шарик, вот только от него все мои доспехи пылали жаром так, словно их только что достали из печи. Дышать в принципе уже не получалось, так что у меня оставался лишь один шанс. И я им воспользовался, сжав пальцами часть пылающего шара и вырвав его.
Оглушительный хлопок стал последним, что мой разум воспринял. Моё сознание поглотила тьма, настолько непроницаемая, что я уж было подумал о самом плохом. Однако в какой-то момент я ощутил себя, словно нахожусь во сне — мозг работает нехотя, но работает. И даже тело ощущает легкую дрожь, как при прыжках на батуте.
Внезапно среди тьмы прямо перед глазами возникло пламя, которое за считанные секунды разрослось настолько, что заслоняло обзор, а его жар был более чем реалистичным. Я жмурился и пытался прикрыть лицо руками, но никуда не мог деться от этой муки. Кожа плавилась, жар проникал до самых костей, пронизывая всю нервную систему и пытаясь пробраться к чему-то внутри, чему-то настолько важному, что я инстинктивно пытался убежать прочь от этого огня.
Но внезапно всё тело окатило освежающей водой, которая обволокла каждую клеточку тела, защищая от жара и даря пострадавшей коже покой. У меня не получалось оглянуться и посмотреть на себя, но я мог поклясться, что сгоревшая кожа отрастает заново.
Вода снова полилась на меня, и теперь я мог дышать полной грудью. Тьма вокруг словно отступила, и, хотя кроме меня и огня не было ровным счетом ничего, ощущения сильно разнились. Если раньше я словно обмотался плотным одеялом в черную летнюю ночь, задыхаясь, то теперь просто лежал поверх, рядом с обогревателем.
Пламя дрожало и приближалось, словно бы огонь имел чувства и мог с животной злобой пытаться убить того, кто эту злобу провоцирует. Вода сдерживала пламя, но я стал вновь ощущать покалывания горячего воздуха на коже, осознав, что защититься от этого пламени не получится. И нужно бежать отсюда, однако сбежать никак не получалось. А значит, нужно его уничтожить.
И как же мне его уничтожить? Будь при мне топор, верное оружие, способное причинять вред потусторонней дряни, я бы смог сделать хоть что-то.
Стоило мне лишь подумать о том, как в руку с тяжестью ляжет принесенный из родного мира инструмент, как пальцы сжались вокруг гладкой деревянной рукояти. Я всё ещё не мог увидеть ничего, кроме мерзкого пламени, но чувства лежащего в руке топора и напрягшихся, готовых к мощному рывку, мышцах были настолько реалистичными, что удар произошел сам собой.
Пламя передо мной разделилось по прямой линии, и по ушам резанул противный визг. Жар резко спал, а огонь стал растворяться в темноте, и лишь в последний миг перед тем, как он окончательно исчез, я ощутил на себе взгляд. Лишь мгновение, и страх, животный ужас, как будто я кролик в хватке удава, который не сводит с меня безразличного взгляда, захватил мой разум.
— Пха! — Громко вдохнул я воздух и закашлялся.
По глазам резануло яркой солнце, а легкие взорвались жгучей болью, заставив скорчиться от кашля. По спине кто-то осторожно хлопал, что-то приговаривая, но из-за заложенных ушей я не мог разобрать ни слова. Наконец, когда спазмы прекратились и я смог отдышаться, то, перевернувшись и усевшись, оглянулся.
Перед глазами предстали лица перепуганных Андре и Борика. Мы находились посреди лесной чащи, и судя по тому, что видел я прекрасно, с меня стянули шлем. Ах да, вон он, рядом. Правда, металл сильно потемнел, но шлем точно мой. Я попытался заговорить, но из-за пересохшего горла снова закашлялся, и Андре сунул мне в руки флягу с чистой водой. Приложившись и опустошив её залпом, я, наконец, смог говорить.
— Что произошло?
— С чего бы начать? — Задумался Андре: — Что ты помнишь последнее?
— Помню, как свалил монстра, отрубил ему руку, но он выплюнул в меня какую-то фиолетовую волну, а потом я дотянулся рукой до его сердца и, кажется, порвал его. А потом отключился, — голову прострелила боль, когда всплыл образ огня, выжигающего мои внутренности, однако, как часто бывает со снами утром, воспоминания ускользали.
— Ну мы это… — кашлянул Борик, — укрылись в сторонке, поскольку парниша бы помер от одного взгляда монстра, а я и вовсе не мог никак к нему приблизиться. Слышали только, как эта тварь через лес ломится, и думали, как помочь. Ну и когда уже почти придумали, вдруг на весь лес волна демонической энергии разлилась, мы еле укрылись, благо, были далеко. А после давление пропало, и мы тут же ломанулись к тебе. Я всё ещё не мог подойти близко, но парниша побежал вперед, а через минуту вытащил тебя, всего окутанного демоническим пламенем.
— Это у меня сейчас морда обгоревшая? — Аккуратно коснулся я головы перчаткой, но из-за лат не смог понять, что там.
— Демонический огонь выжигает сначала душу, а потом тело, а поскольку ты жив, то и тело в порядке, — сказал Андре, — но все священные символы на броне сгорели, и уже от этого тебя обожгло. Но уважаемый дух поделился с тобой своей силой, и твои раны затянулись мгновенно.
— Признаться, для меня это тоже было чудом, — почесал бороду дед, — я б даже шрам мог свести, но не так быстро. Но твоё тело легко приняло мою энергию и поглотило её, и раны затянулись сразу же, как демоническое пламя, проникшее в твою душу, исчезло. Не все, но хотя бы часть.
— Точно, я вспомнил, — потер я лоб от резкого укола боли, — мне снилось, как меня заживо жарят, а потом словно водой окатило. Наверное, это был ты, Борик?
— Видимо да, но я не мог побороть пламя, поскольку оно проникло в тебя, и справиться мог лишь ты сам. Мы лишь поддерживали тебя всеми силами, — сказал старик. — К счастью, ты справился. Хотя если бы я своими глазами не видел, то в жизни бы не поверил, что человек может пережить такой удар демонической силой.
— Если подытожить, то мы все живы и более или менее здоровы, а враг мертв. Неплохо, — хмыкнул я и встал на ноги. Голова кружилась, а ноги едва держали вес тела и брони, благо, часть её с меня сняли, — надеюсь, у меня после этого рога не вырастут?
— Не должны, — с излишне серьезным видом сказал Андре, — но лучше бы посетить храм, чтобы пройти полный ритуал очищения. Я не представляю, с чем мы столкнулись, и не могу гарантировать, что злая сила полностью ушла из твоего тела.
— Согласен, — кивнул старик, — хоть я и не вижу даже крупицы злой силы в тебе, лучше пусть и городское божество, да посильнее, взглянет на тебя.
— Меня сейчас ещё один вопрос интересует, — окинув взглядов свою знатно покорёженную и сплавившуюся в некоторых местах броню, сказал я, — можно ли извлечь хоть какую-то выгоду из этого происшествия? У меня нет денег на новую броню.
— Как ты можешь думать о деньгах в такой момент? — Удивился Борик.
— Если бы не деньги, я бы не смог купить этой брони и уже был бы мертв, — возразил я старику, — деньги сами по себе никому не нужны, но на них можно приобрести очень много всего. И я отказываюсь драться с подобными тварями в одних трусах.
— Судя по тому, что я успел увидеть, монстр двигался за счет мощного ядра, которое сосредотачивало в себе большие объёмы энергии, — произнёс Андре.
— Как у монстров-пней?
— Верно, но это ядро гораздо сложнее и мощнее, — кивнул священник, — ты же почувствовал разницу между этими монстрами?
— За исключением размеров… да, демоническая тварь была слишком умной и быстро училась, иначе бы я не был загнан в угол, — согласился я.
— Всё дело в ядре, поскольку помимо духовного камня, сосредотачивающего в себе энергию, у него есть оболочка. Она представляет собой сложный артефакт с тысячами демонических символов, и помимо того, что сам материал, из которого она сделана, стоит как золото по весу, огромную ценность представляют символы. Ведь если понять и расшифровать их, то можно найти способ бороться с могущественными демонами.
— Не думал, что подобные жуткие монстры имеют собственную письменность, — хмыкнул я.
— Они им и не нужны, — нахмурился Борик, — письмена используют те, кто хотят использовать демонов. Люди.