«Куда идти?» — мысленно спросила она себя. Ноги сами знали ответ. Будто помня дорогу к единственному островку спокойствия за последние дни, они понесли ее в сторону того самого сквера возле офисов. Того места, где она встретила серые глаза и добрую улыбку. Того места, где кто-то помог ей поднять коляску, не спрашивая ничего взамен.
«Глупо», — подумала она. — «Он может там и не быть. Да и зачем мне туда?»
Но ноги продолжали идти.
Она гуляла дольше обычного, позволив Шону налюбоваться на шуршащие листья и пробегающих собак. На скамейке в сквере она достала бутылочку со смесью, покормила сына, покачивая его на коленях. Она смотрела на здание «Атлас Консалтинг» — стеклянный монолит, отражающий облака, — и думала о том, что где-то там, наверху, Люк сейчас, наверное, сидит в своем кабинете, пьет кофе, улыбается коллегам. Не знает, что она здесь. Не думает о них.
— А мы о нем думать не будем, — твердо сказала она Шону. — Мы будем думать о пирожных.
Она встала, отряхнула юбку и, сама не зная зачем, свернула на уютную улицу с небольшими магазинчиками. Вывеска привлекла ее внимание — деревянная, ручной работы, с аккуратными буквами: «Булочная Миры».
Маленькая пекарня с витринами, заставленными круассанами, бриошами и пирогами — слоеными, песочными, с заварным кремом, с шоколадом, с вишней. Внутри горел теплый свет, и оттуда доносился запах, от которого у Лоры заурчало в животе. Дрожжи, ваниль, корица, свежее масло — запах детства, запах бабушкиной кухни, запах, которого так не хватало в их стерильной квартире с вечно закрытыми окнами.
Лора вспомнила: Мира, подруга ее бывшей однокурсницы по дизайну. Веселая, громкая, вечно пропахшая мукой и сахарной пудрой. Они не виделись года три — с тех пор, как Лора ушла с фриланса и погрузилась в материнство. Но Мира всегда излучала неиссякаемую энергию, и сейчас, стоя перед ее пекарней, Лора почувствовала, что ей нужно именно это — глоток той самой, беззаботной, довоенной жизни.
Она толкнула дверь.
Звон колокольчика — тонкий, хрустальный, — и теплая волна воздуха, пахнущего дрожжами, ванилью и корицей. Уютный полумрак, деревянные столы, кожаные диванчики, на стенах — фотографии Парижа и Вены. Пекарня была маленькой, но такой живой, такой настоящей, что Лора сразу почувствовала себя здесь своей.
— О боже! Лора! — из-за прилавка появилась Мира, вытирая руки о фартук, усыпанный следами муки и, кажется, шоколада. Она была круглолицей, с пышными темными волосами, убранными в беспорядочный, но очень милый пучок, из которого то и дело выбивались кудряшки. Ее щеки горели румянцем — то ли от печи, то ли от радости.
— Мира! — Лора улыбнулась, и на этот раз улыбка получилась почти настоящей. — Как я рада тебя видеть!
— Какая встреча! — Мира выбежала из-за прилавка и повисла у нее на шее, осторожно — Шон сидел в коляске и с удивлением наблюдал за этой бурной сценой. — Господи, сколько лет, сколько зим! И кто это у тебя такой красавчик?! — она отстранилась, заглянула в коляску. — Ой, какой мужчина! Настоящий солидный господин! Давай сюда, садись!
Мира почти силой усадила ее за столик у окна — самый лучший, с видом на улицу, где платаны уже сбросили половину листьев. Помогла устроить коляску, поправила одеяло, пощекотала Шона за щеку.
— Ох, малыш, ты на маму похож, — заключила она. — Вся мамина красота. А папа? — она запнулась, заметив, как Лора отвела глаза. И тут же переключилась: — Ладно, что ты будешь? У меня новый сорт круассанов — с соленой карамелью. Пальчики оближешь!
На минуту Лора позволила себе раствориться в этой бурной, бесхитростной заботе. Пока клиентов не было — утренний наплыв уже схлынул, а обеденный еще не начался, — Мира присела рядом, засыпая ее вопросами, но без назойливости, как старые подруги, которые могут болтать о чем угодно и ни о чем одновременно.
— А помнишь, как ты интерьеры рисовала? — говорила Мира, подперев щеку рукой. — Я до сих пор ту гостиную помню, которую ты для сестры моей подруги сделала. Тот фиолетовый диван — все спрашивали, где такой купили. А ты его просто перетянула!
— Да, давно это было, — Лора улыбнулась. — Сейчас я в основном интерьеры колясок проектирую.
— Ну и зря, — Мира махнула рукой. — Талант пропадает. А ты думала вернуться?
— Думала, — честно сказала Лора. — Но пока не знаю, как. С Шоном нужен кто-то… А няни дорого.
— Понимаю, — Мира кивнула, и в ее глазах мелькнула тень сочувствия. — Ладно, не будем о грустном. Расскажи лучше, как ты? Только честно.