Прошел час, может, два. Шон уснул на ее груди, измученный слезами. Лора осторожно положила его в кроватку и уставилась в стену. Она должна была что-то делать. Сидеть и разлагаться в этой квартире, пахнущей его предательством, она не могла. Ей нужны были деньги. Крыша над головой (его «милость» пожить здесь была теперь горше яда). План.
Дрожащими пальцами она набрала номер.
— «Булочная Миры», добрый день! — бодрый голос подруги прозвучал как глоток свежего воздуха в затхлой комнате.
— Мира… это я, Лора, — ее собственный голос был хриплым, чужим.
— Лапочка? Что случилось? Ты плачешь?
— Он… Люк… Он ушел. Окончательно. Сказал, что у него другая. Что все кончено.
На той стороне линии наступила тишина, а затем громкое, шокированное «Ах!», полное боли и гнева за нее.
— Тварь! Бездушная, подлая тварь! Лапушка, сиди не двигайся! Я закрываюсь и еду к тебе. Сейчас. Слышишь? Я уже в пути.
День после этого звонка тянулся мучительно долго. Лора ходила по квартире, как призрак, касаясь вещей — его чашки на полке, его забытых на стуле наушников. Каждый предмет был ножом. Она не плакала больше. Слезы, казалось, высохли, оставив после себя пустыню. Она была «развитая», как сломанная кукла. Мысли путались: «Надо собрать его вещи. Выбросить. Нет, отдать. Куда? Завтра. Надо покормить Шона. Что он будет есть завтра? А послезавтра?»
Когда стемнело, в дверь постучали — настойчиво, но по-доброму. Лора открыла. На пороге стояла Мира, с двумя огромными сумками: в одной пахло свежей выпечкой, в другой, видимо, были ее вещи на ночь. Ее лицо, обычно улыбчивое, было серьезным и полным сострадания.
Не говоря ни слова, Мира зашла, бросила сумки, крепко обняла Лору и прижала к себе, качая, как ребенка.
— Тише, тише, девочка, я здесь. Все будет, я с тобой. Дыши, просто дыши.
От этого простого человеческого тепла лед внутри Лоры дал трещину, и снова навернулись слезы, но теперь тихие, без истерики. Они сели на диван, и Лора, сбиваясь, задыхаясь, выложила все: утренний визит Люка, его каменное лицо, ледяные фразы «разойтись по-нормальному», предложение денег на подгузники, свой собственный крик и его молчаливое бегство.
Мира слушала, не перебивая, только сжимая и разжимая кулаки, ее глаза метали молнии.
— «По-нормальному»… — фыркнула она, когда Лора закончила. — Нормально — это сесть и поговорить, как взрослые, даже если больно. А не отстреляться, как от назойливой мухи, и сбежать на работу. Он не мужчина. Он мусор. Прости за прямоту.
— Но что я сделала не так, Мира? — голос Лоры снова стал тонким, потерянным.
— Ничего! — Мира взяла ее за руки, заставила смотреть на себя. — Слушай меня. Ни-че-го. Это в нем сломалось. Он захотел легкой, красивой жизни без обязательств. А ты и Шон стали для него обязательствами. И он, трус, предпочел сбежать, а не решать проблемы. Это его выбор. Его грязь. Не твоя вина. Ты — мать его ребенка. Ты семь лет была с ним. Ты боролась, когда он уже мысленно уходил. Ты все сделала правильно.
Эти слова, сказанные с такой уверенностью, стали первым маленьким камнем в фундаменте новой реальности. Может, она и не была идеальной, но она не заслужила этого.
— Теперь слушай план, — сказала Мира, переходя в деловой тон. — Работа. У меня в пекарне нужны руки. Убирать, помогать за прилавком, раскладывать товар, украшать торты — что захочешь и сможешь. График — любые часы, какие тебе удобно. Утро, день, вечер — говори. И главное — Шона можешь брать с собой. У меня там задняя комнатушка, я ее как подсобку использую. Там диванчик старый, но чистый, пеленальный столик можно поставить, тихо. Пока он маленький, будет спать большую часть времени. Зарплата поначалу скромная, но чтобы встать на ноги — хватит.
Лора смотрела на нее, широко раскрыв глаза. Это был спасательный круг, брошенный в самый нужный момент.
— Мира… я… я не знаю, как благодарить. Я научусь всему, я буду стараться…
— Молчи, — улыбнулась Мира. — Подруги для того и нужны. А благодарить будешь своими фирменными круассанами, когда научишься.
Они помолчали, попивая чай, который Мира настояла на том, чтобы сварить. Потом Мира хитро прищурилась.
— А теперь вопрос на миллион. Тот самый красавец с визиткой. Дэвид. Ты ему не звонила?
Лора потупила взгляд, покрутив в пальцах ту самую белую карточку, которую достала из сумки.
— Нет. Зачем? У меня сейчас в жизни… полный крах. Ребенок на руках, работа… Какие уж тут звонки незнакомым мужчинам.
— «Незнакомым»? — Мира подняла бровь. — Он тебе кофе купил. И пирожное. И визитку оставил с пометкой «позвони». И смотрел на тебя не как на «незнакомку». Я видела. В нем есть… надежность. И он явно не из той же лиги, что этот твой беглец.