В этот момент из подсобки вышла Мира, потирая руки и довольно улыбаясь.
— Спит, как сурок, наш принц… — Она увидела Дэвида, и ее лицо озарила лукавая, довольная улыбка — та самая, которая появляется у женщин, когда они застают кого-то за чем-то интересным. — О! Дэвид! Какая приятная неожиданность! Как дела в империи «Атлас»? Не слишком ли там все серьезно и скучно?
— Все в рамках допустимого, Мира, — вежливо ответил Дэвид, слегка склонив голову. — Ваши булочки — лучшее противоядие от корпоративной скуки. Я уже говорил вам об этом.
— О, ты мне льстишь! — засмеялась Мира, но ее глаза уже бегали от Дэвида к Лоре и обратно, как у теннисного судьи на финальном матче. Она не могла удержаться. Видя Лору, которая молча и сосредоточенно готовила кофе, и Дэвида, который с таким неподдельным, теплым вниманием смотрел на нее, Мира решила немного подтолкнуть судьбу. Ну не могла она пройти мимо такой возможности.
— Знаешь, Дэвид, — начала она, подходя ближе и понизив голос, но так, чтобы Лора точно слышала (в этом была вся Мира — она не умела шептать, да и не хотела), — я рада, что Лора теперь с нами. Ей сейчас… очень нужна была какая-то опора. Стабильность. Ты же понимаешь, с малышом на руках, да когда в жизни такие… перепады случаются.
Лора замерла с кружкой в руке. Кофе уже был готов, пар поднимался вверх, но она не могла пошевелиться. Жаркая волна стыда и раздражения охватила ее — от макушки до пят. «Мира, нет, замолчи, не надо…» — пронеслось в голове. Она боялась жалости. Особенно его жалости. Она не хотела быть для него «бедной Лорой, которую бросили». Она хотела быть просто Лорой — женщиной, которая делает кофе и продает булочки.
Она медленно повернулась, готовая что-то сказать, чтобы остановить этот поток, защититься, поставить барьер, но встретила взгляд Дэвида.
Он смотрел не на Миру. Он смотрел на нее, Лору. И в его серых глазах не было и тени той снисходительной жалости, которой она так боялась. Не было сожаления, не было «бедняжка», не было неловкости. Было понимание — спокойное, взрослое понимание того, что жизнь иногда ломает людей, и это нормально. И уважение — за то, что она не сломалась, а встала за прилавок и делает кофе.
Он кивнул, медленно, как бы принимая информацию к сведению, но не давая ей оценивающей окраски. И сказал:
— Стабильность — редкая и ценная вещь. — Его голос был нейтральным, но твердым, как хороший металл. — Вам повезло с работником, Мира. У Лоры… решительный вид. Такой бывает у людей, которые знают, чего хотят, и не боятся работать.
Это была гениальная фраза. Он не сказал «бедная», «несчастная», «одна с ребенком». Он сказал «решительный вид». Он перевел разговор из плоскости трагедии — «ее бросили, она страдает» — в плоскость силы — «она борется, она справится». Он дал ей то, чего она так давно не получала от Люка: признание ее силы, а не ее слабости.
Лора почувковала, как камень сваливается с души. Она смогла выдохнуть — полной грудью, впервые за несколько дней. Кофе в ее руках перестал дрожать.
Мира, поняв, что сказала достаточно — а Дэвид отреагировал лучше, чем она могла надеяться, — удовлетворенно хмыкнула. Она перевела взгляд с Дэвида на Лору, с Лоры на Дэвида, и кивнула, будто что-то утвердила про себя.
— О да, она у нас боец! — Мира хлопнула Лору по плечу. — Таких не держат, они сами приходят. Теперь, красавица, давай сюда кофе нашему постоянному гостю, а то он думает, мы тут одними разговорами кормим. А нам репутация нужна!
Лора быстро закончила заказ — положила булочки в бумажный пакет, аккуратно, чтобы не помять, поставила кружку на блюдце, добавила салфетку (серая, с логотипом пекарни) и маленькую деревянную палочку для размешивания. Она поставила все перед Дэвидом, и их пальцы ненадолго соприкоснулись.
Его прикосновение было теплым — не липким, не назойливым, а просто живым. Быстрым, как удар молнии, и таким же заметным. Лора почувствовала, как что-то дрогнуло у нее внутри — не сердце, нет, что-то глубже, давно спящее. Она подняла глаза и встретила его взгляд.
— Спасибо, — сказал он, и в его голосе снова была та самая, спокойная теплота — как от камина в холодный вечер. — Удачи вам сегодня. И передавайте привет Шону, когда проснется. Скажите ему, что дядя Дэвид желает ему хорошего сна.
— Передам, — Лора улыбнулась — не дежурной улыбкой продавца, а настоящей, пусть и немного грустной. — Спасибо вам за… за кофе. В прошлый раз.
— Это было просто кофе, — он пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то теплое. — Иногда просто кофе — это уже много. Бывайте, Лора.
Он взял свой заказ, кивнул им обеим — серьезно, по-мужски, — и вышел. Колокольчики зазвенели ему вслед — веселую, хрустальную трель, которая, казалось, пела: «Он вернется, он вернется».