Они стояли посреди разгромленного кабинета — среди разбросанных папок, упавших рамок, сорванных штор, — и не знали, что делать дальше. Два человека, которые построили свое счастье на чужом горе, впервые столкнулись с последствиями. И эти последствия были страшнее, чем они могли представить.
Глава 20. Вечерние тени и звонок из прошлого
Дэвид до конца рабочего дня сидел за своим столом, но не видел ни отчетов, ни цифр. Он был на иголках. Каждые пять минут его рука тянулась к телефону. «Как она сейчас? Что он там натворил? Надо было ударить. Надо было...» — мысли крутились по одному и тому же адскому кругу. Его обычно безупречная концентрация была разрушена. Все, что он мог думать, — это уставшие глаза Лоры и имя Люка Моррисона, которое Марта подтвердила через час без лишних комментариев.
«Блять», — мысленно выругался он, терпя крах своей привычной сдержанности. Он не мог так оставить. Не мог просто знать и бездействовать. Но лезть с расспросами и утешениями было бы верхом бестактности.
К концу дня он не выдержал. Взяв телефон, он набрал сообщение, стирал, переписывал, и наконец отправил простое:
«Лора, здравствуй, это Дэвид. Давайте встретимся вечером. Прогуляемся, если ты не против.»
Ответ пришел не сразу. Он ждал, глядя на экран, с непривычным для него чувством тревоги.
«Я сейчас на работе. Давайте в семь? У пекарни.»
Облегчение, теплое и слабое, разлилось по его груди. Она согласилась.
В пекарне в семь царила атмосфера подготовки к закрытию. Мира мыла витрины, но ее глаза постоянно бегали ко входу. Когда появился Дэвид, она просияла.
— А, вот и наш рыцарь! — воскликнула она, и Лора, вытиравшая столик, смущенно покраснела.
— Добрый вечер, — кивнул Дэвид, его взгляд сразу нашел Лору. Она выглядела лучше — усталой, но не разбитой. В ее движениях появилась какая-то новая, хрупкая собранность.
— Не против, если с нами будет третий человек? — спросила Лора, указывая на коляску у барной стойки.
— Конечно нет, — ответил он, и его лицо озарила искренняя, теплая улыбка. Он отошел, пропуская ее с коляской на улицу. Мира, проходя мимо, подмигнула ему и сделала одобрительный жест кулаком. «Справишься», — будто говорил этот жест.
Они пошли в сторону, противоположную от небоскребов делового центра, вглубь тихих, уютных улиц. Первые минуты шли в молчании. Оно не было неловким, скорее, осторожным.
— Как день прошел? — наконец спросил Дэвид, глядя прямо перед собой.
— Переезд. Новое место. Суета, — ответила Лора. — Утомительно, но… лучше.
— Да, иногда смена декораций — лучшая терапия, — согласился он.
Разговор потек медленно, но верно. Он не спрашивал о Люке, о скандале. Он спрашивал о ней. О том, что она читает, о музыке, о том, какие места в городе ей нравятся. Он рассказывал о своих походах в горы, о странной любви к черно-белому кино, о том, как в детстве мечтал стать пилотом. Он шутил — суховато, интеллигентно, но это были настоящие шутки. И Лора пару раз улыбнулась. Не широко, не радостно, но искренне. Это были первые улыбки, не окрашенные болью или иронией, за долгое время.
Они дошли до маленькой площади с фонтаном и скамейками. Шон в коляске уже давно сладко посапывал.
— Давайте присядем? — предложил Дэвид.
Лора кивнула. Она припарковала коляску рядом со скамейкой так, чтобы видеть сына, и села. Дэвид сел рядом, оставив между ними вежливую дистанцию.
Он смотрел на спящего Шона, и его лицо стало мягким.
— Сколько ему месяцев?
— Четыре с половиной, — ответила Лора, и в ее голосе прозвучала та особая, теплая нота, которая бывает только у матерей, когда они говорят о своих детях.
— Серьезный возраст. Скворечником для зубов обзаведется, — заметил Дэвид.
Лора снова улыбнулась.
— Он уже пытается. Все тянет в рот.
Они помолчали, слушая вечерний город.
— Скажи, Лора, где вы сейчас? — осторожно спросил Дэвид. — Тебе… нужно что-нибудь? Я не хочу быть навязчивым, но если нужна помощь с документами, с поиском чего-то более постоянного…
— Спасибо, — она посмотрела на него, и в ее глазах была благодарность, но и твердость. — Пока все в порядке. Я у подруги. Устраиваюсь на работе у Миры. Это… временно, но это крыша над головой и еда на столе. А дальше видно будет.
Он кивнул, уважая ее независимость. Он хотел предложить больше — деньги, связи, настоящую работу. Но понимал, что сейчас это может быть воспринято как подачка. Нужно было время.
И в этот момент раздался звонок. Вибрация телефона в кармане Лоры прозвучала как тревожный сигнал. Она достала его, взглянула на экран, и все ее лицо исказила гримаса отвращения и боли.
— Люк, — проговорила она вслух, хотя, видимо, не хотела.