Дэвид мгновенно напрягся. Его спина выпрямилась, пальцы сжались.
— Хочешь, я возьму? — предложил он тихо, но твердо.
— Нет, — она покачала головой, вставая. — Я сама. Извини, на минутку.
Она отошла на несколько шагов, оставив Дэвида одного рядом со спящим Шоном. Он сидел, сжимая кулаки, и слушал, как невозможно было не слушать.
— Какого черта тебе надо? — ее голос прозвучал тихо, но лезвие было отточенным.
Пауза. Он что-то говорил.
— Лора, давай поговорим.
— О чем? — ее тон был ледяным.
Еще пауза.
— Не о чем разговаривать. Все сказано. Катись к своей новой жизни.
Слова Люка были неразборчивы, но Дэвид видел, как сжимается ее плечо, держащее телефон.
— Как Шон?
— Нормально. Лучше всех. Спит. Отдыхай, тебе какое дело? Зачем звонишь?
Длинная пауза. Люк что-то оправдывался, спрашивал.
— Зачем ты отдала ключи? Где ты будешь ночевать?
— Тебя это уже не касается.
— Нет, касается! Ты мать моего ребенка!
И тут голос Лоры, до этого сдержанный и холодный, сорвался на низкий, яростный шепот, который был слышен отчетливо:
— Я тебе еще раз говорю: у тебя нет больше сына. И меня. Доброй ночи.
Она резко опустила руку с телефоном и нажала кнопку отбоя. Несколько секунд она стояла, отвернувшись, глубоко дыша, собираясь с силами. Потом обернулась и пошла обратно к скамейке. Ее лицо было бледным, но сухим.
— Извини, — сказала она, садясь.
— Не извиняйся, — тихо ответил Дэвид. Он больше ничего не сказал. Не спрашивал. Он просто сидел рядом, предлагая своим молчаливым присутствием то, что было нужнее всего в тот момент — просто быть рядом. Не судьей, не спасителем, а человеком, который видел ее боль и не бежал от нее.
Они еще немного посидели в тишине, слушая, как фонтан журчит в темноте, а где-то вдали гудит ночной город. Два островка спокойствия в бушующем для каждого из них море. Один — маленький, спящий в коляске. Другой — взрослый, молчаливый, но невероятно прочный. И между ними — Лора, которая впервые за многие дни почувствовала, что не одна. И что это чувство, это простое «не одному», может быть самой большой силой против любого кошмара из прошлого.
Глава 21. Встреча в полдень
Еще одна неделя пролетела стремительно, как свет фар в ночном туннеле. Шон, казалось, подрос за эти дни, стал больше интересоваться игрушками, а его улыбка стала осознанней. Лора освоилась в новой жизни с военной дисциплиной. Утро — Шон, прогулка, работа в пекарне. День — работа, если не было срочных дел, или время с сыном, пока Мира подменяла ее за прилавком. Вечер — тихие посиделки с Мирой или редкие, пока что очень осторожные прогулки с Дэвидом.
Дэвид стал постоянным гостем. Не навязчивым, но стабильным. Он заходил в обед, брал кофе, иногда что-нибудь сладкое, и они обменивались парой фраз. Иногда он спрашивал, не нужна ли помощь с чем-то конкретным — починить кран у Миры, установить детское кресло в ее старенькую машину. Он делал это ненавязчиво, как друг, как сосед. И Лора начинала понемногу доверять этому спокойствию, этой предсказуемой доброте.
Вроде все начинало налаживаться. Жизнь обретала новые, пока еще хрупкие, но свои контуры. И вот в один из таких обеденных перерывов, когда в пекарне было пусто, Лора, попивая чай, листала ленту в телефоне. Соцсети она давно не открывала, но сегодня рука сама потянулась — от скуки, от желания отвлечься.
И наткнулась.
Яркое, отполированное до блеска объявление в колонке светских новостей: «Дочь магната Вандербильта, Анжела, выходит замуж! Счастливый жених — восходящая звезда «Атлас Консалтинг» Люк Моррисон!»
Сердце Лоры остановилось, а потом заколотилось с такой силой, что в ушах зазвенело. На фотографии они были идеальны. Анжела в элегантном платье цвета слоновой кости, Люк в безупречном костюме, его рука лежала на ее руке. Они улыбались в камеру тем самодовольным, победным взглядом людей, которые считают, что взяли от жизни все.
За семь лет. Семь долгих, прожитых вместе лет, наполненных мечтами, общим бытом, рождением ребенка, он не сделал предложения. Не нашел времени. Не захотел. А тут… за какие-то месяцы? Недели? Он не просто ушел. Он нашел ей замену и немедленно узаконил это самым показным, публичным образом. Чтоб все видели. Чтоб она видела.
— Вот урод… — прошептала она сквозь зубы, и телефон чуть не выпал у нее из дрожащих рук. Боль была острой, свежей, как будто он предал ее в этот самый момент.
И как будто в ответ на ее мысль, над дверью звонко запели колокольчики.