Лора подняла голову.
На пороге стояла Анжела.
Она была одна. В идеально сидящем деловом костюме, с дорогой сумкой через плечо. Ее взгляд скользнул по пустым столикам и упал на Лору за прилавком. На ее лице застыло выражение ледяного, ошеломленного презрения. Та же смесь шока и ярости, что была в офисе.
— Опять ты!? — вырвалось у Анжелы. Ее голос был резким, как щелчок бича.
Лора, все еще держа в руке телефон с тем самым объявлением, медленно встала. Внутри все сжалось в комок, но на лице она сохранила маску холодного спокойствия.
— И тебе здравствуй, — ответила она ровно.
Злость, исходившая от Анжелы, была почти осязаемой. Она не ожидала встречи. И эта встреча на нейтральной территории, где Лора была хозяйкой положения (пусть и за прилавком), явно выводила ее из себя.
И тут, словно по наихудшему сценарию, в пекарню зашел Люк. Он что-то говорил по телефону, но, увидев их, замер. Его лицо исказила паника.
Анжела резко развернулась к нему.
— Почему ты не сказал, что она работает здесь?! — прошипела она, не скрывая гнева. — И ты ходил сюда, когда я просила тебя принести кофе? Ты знал!
— Успокойся, пожалуйста, — пробормотал Люк, бросая тревожный взгляд на Лору, которая наблюдала за этой сценой с каменным лицом. — Это просто случайность.
Анжела фыркнула, но замолчала, подавив приступ ярости. Она снова повернулась к прилавку, и ее взгляд стал оценивающим, высокомерным.
— Два кофе. Капучино. С собой.
Лора молча кивнула и принялась за работу. Ее движения были точными, механическими. Она чувствовала на себе два взгляда: горящий ненавистью взгляд Анжелы и полный мучительного дискомфорта взгляд Люка.
Пока кофемашина шипела, Анжела, не в силах сдержаться, снова заговорила, обращаясь к Люку, но глядя прямо на Лору:
— О, дорогой, каких же людей уже берут на работу. Совсем стандарты упали.
Лора поставила два стаканчика на стойку с легким стуком.
— Вот ваш кофе. Дверь там, — сказала она абсолютно нейтральным, почти автоматическим тоном официанта.
Но эта нейтральность, это полное игнорирование оскорбления, взорвало Анжелу.
— Как вы смеете так разговаривать с клиентами?! И со мной! — ее голос взвизгнул.
Лора медленно подняла на нее глаза. В ее взгляде не было ни страха, ни злости. Было лишь усталое презрение.
— Я сказала: «Вот ваш кофе». Что в этом оскорбительного? Если не нравится обслуживание — есть другие заведения.
Люк, видя, что ситуация катится в пропасть, схватил Анжелу за локоть.
— Анжела, хватит. Пойдем.
— Отстань! — она попыталась вырваться, но он держал крепко. — Кто ты такая вообще?! — уже кричала она Лоре, пока Люк буквально тащил ее к выходу.
— Я та, кто делает тебе кофе, мисс Вандербильт, — холодно бросила Лора им вдогонку. — Приятного аппетита.
Дверь с силой распахнулась, колокольчики зазвенели истерично, и они исчезли на улице. В пекарне воцарилась тишина. Лора стояла, опершись ладонями о холодную столешницу, и смотрела на два неоплаченных стаканчика с кофе. Ее руки снова дрожали, но на этот раз не от боли. От чистого, белого гнева. И от странного ощущения… что она только что выиграла маленькую битву. Не опустилась до ее уровня. Не расплакалась. Она осталась человеком, а они ушли, как пара истеричных щенков. И в этот момент она посмотрела на свое отражение в полированной поверхности кофемашины. Усталое, но твердое лицо. Лицо не жертвы. Лицо человека, который выживает. И, возможно, даже начинает жить.
Глава 22. Яд и приглашение
Выйдя из пекарни, Анжела не просто злилась. Она пылала холодным, расчетливым бешенством, которое было страшнее любой истерики. Она резко выдернула руку из хватки Люка и уставилась на него так, будто видела впервые.
— Ты совсем идиот? — ее голос был тихим, шипящим, как пар из-под крышки котла. — Ты ходил к ней. За кофе. К своей бывшей, чтобы принести его МНЕ?
— Анжела, это всего лишь кофе! — попытался оправдаться Люк, оглядываясь по сторонам, не слышит ли кто. — И, как ты сама правильно сказала, она — бывшая. Все кончено. Не кричи, пожалуйста, думай о… о ребенке. — Он указал жестом на ее живот, пытаясь найти рычаг воздействия.
Но этот аргумент, который раньше работал, сейчас лишь подлил масла в огонь. Мысль о том, что он, Люк, продолжал какое-то взаимодействие с Лорой (пусть даже как с бариста), пока она, Анжела, носила его ребенка, была невыносима. Это подрывало ее контроль, ее ощущение полной победы.
— Думать о ребенке? Я думаю о том, что его отец — слабый, сентиментальный дурак, который не может разорвать старые связи! — она отвернулась и быстрыми, резкими шагами пошла к машине. Люк бросился следом.