Лора замерла, предчувствуя нечто невероятное.
— Я хочу предложить тебе выйти за меня замуж.
Слова повисли в тишине, звучные и нереальные. Лора смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто он только что заговорил на древнешумерском. Ее мозг отказался обрабатывать информацию.
— …Что?
— Фиктивный брак, — поспешно уточнил он, видя ее шок. — На бумаге. Для виду. Чтобы быть рядом. Чтобы иметь формальное, законное право защищать тебя и Шона. Чтобы они поняли, что теперь для того, чтобы добраться до тебя, им придется иметь дело со мной не как с коллегой, а как с мужем. Чтобы их грязные игры против «новой сотрудницы» автоматически стали бы атакой на семью члена руководства. Это меняет все правила.
Мысли в голове Лоры понеслись вихрем. Замуж. Дэвид. Фиктивно. Защита. Что он несет? Он что, с ума сошел? Это же… Это же… Но сквозь хаос пробивалась холодная, рациональная часть ее сознания. Он был прав. В их мире статус, связи, формальности значили все. Быть «женой Дэвида Картера» — даже на бумаге — было щитом, который ни одна анонимная проверка или подброшенный файл не могли пробить.
— Я знаю, как это смотрится, — продолжал он, его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение. — И я не предлагаю этого легкомысленно. Я хочу вас защитить. Тебя и Шона. Вы… вы стали для меня не безразличны. Больше, чем не безразличны.
Это признание, сказанное так сухо и вместе с тем так искренне, тронуло ее больше, чем любые высокопарные слова. Он не говорил о любви. Он говорил о заботе. О ответственности. О готовности взять на себя груз ее проблем.
Лора молчала. Минуты тянулись, как часы. Она смотрела на спящего в своем стульчике Шона, на его безмятежное личико. Она думала о Люке, который сбежал от ответственности. О Дэвиде, который, наоборот, предлагал взять ее на себя, даже ценой риска для своей безупречной репутации. Она думала о взбешенной Анжеле, которая не остановится. О будущем, которое без защиты могло быть очень темным.
— А если… — ее голос прозвучал хрипло. — А если это испортит тебе все? Карьеру? Отношения с отцом?
— Моя карьера построена на моих решениях, — ответил он. — А что касается отца… — он усмехнулся без веселья. — У него и так сегодня были ко мне вопросы. Кстати, Анжела сегодня не преминула еще раз напомнить о своей свадьбе. Через три недели. Пригласила меня и отца. Видимо, хочет праздновать победу.
Упоминание свадьбы Анжелы стало последней каплей. Мысль о том, что они будут торжествовать, пока ее жизнь катится под откос, вызвала в Лоре прилив ярости и решимости.
— Хорошо, — выдохнула она, и в ее голосе зазвучала сталь, которую он слышал в тот день в парке. — Я согласна.
Дэвид смотрел на нее, и в его глазах отразилось не облегчение, а глубокая, суровая серьезность.
— Ты уверена? Это необратимо. По крайней мере, на какое-то время.
— Я уверена, — кивнула Лора. — Они хотят войны? Пусть получают войну. Но теперь мы будем воевать на равных. Или даже с преимуществом.
Он протянул руку через стол. Не для романтического жеста, а как партнер, скрепляющий договор. Она положила свою ладонь в его. Его рука была теплой, сильной и невероятно надежной.
— Тогда начинаем готовиться, — сказал Дэвид. — Тихо. Без лишнего шума. А на той свадьбе… — в его глазах мелькнул тот самый опасный блеск, который видели только самые проницательные коллеги. — У нас будет для них сюрприз.
В этот момент вернулась Мира, громко стуча дверью и что-то напевая. Она замерла на пороге кухни, увидев их сидящими за столом со странно серьезными лицами и… держащимися за руки. Ее брови поползли к волосам.
— Эм… я не вовремя?
Лора и Дэвид одновременно отпустили руки, но было поздно. Мира увидела слишком много. И по ее лицу поползла медленная, понимающая улыбка. Война принимала новый, совершенно неожиданный оборот. И, похоже, в их команде только что произошел стратегический прорыв.
Глава 34. Тихая подготовка к шторму
Тишина после согласия Лоры была красноречивее любых слов. Дэвид медленно отпустил ее руку, но связь, установленная этим пожатием, осталась в воздухе — прочная, почти осязаемая. Мира, застывшая в дверях, кашлянула, нарушая заговорщицкую атмосферу.
— Я… пойду, разогрею себе ужин, — сказала она, делая преувеличенно невинные глаза и скрываясь в гостиной, но Лора знала — от нее теперь ничего не скроешь.