Она сказала это не как капитуляцию, а как решение. Страшное, огромное, но правильное.
Дэвид не закричал от радости. Он лишь кивнул, и все его существо будто выдохнуло глубочайшее облегчение. Он достал из кармана связку ключей, снял с нее один — большой, старомодный, — и протянул ей.
— Добро пожаловать домой, Лора.
Она взяла ключ. Металл был теплым от его руки. Он не просто отдавал ей доступ. Он вручал ей часть своего мира. И делал это, «выжимая» из себя всю свою сдержанность, всю осторожность, чтобы сделать этот единственно верный, решающий шаг. Он выигрывал. Не войну с Вандербильтами — ту он уже почти выиграл. Он выигрывал гораздо более важное — шанс на настоящую семью. И он был намерен сделать для этого все.
Глава 40. Грязь в прессе и первый шаг в объятия
Четыре дня пролетели в вихре обустройства. Громадный, пугающий дом постепенно начинал обживаться. Комнаты, прежде служившие складом для дорогих безделушек и воспоминаний предков, наполнялись новым смыслом. Люди Дэвида действовали беззвучно и эффективно: коробки с вещами Лоры и Шона появлялись и растворялись, на их месте возникали знакомые пледы, книги, папки с ее эскизами. В светлой комнате с эркером собрали детскую кроватку, поставили комод, и Мира, приехав с охапкой разноцветных подушек в форме зверей, торжественно объявила: «Теперь тут есть жизнь!»
Лора чувствовала себя так, будто живет в очень реалистичном, но странном сне. Она просыпалась в незнакомой, огромной спальне (она пока заняла соседнюю комнату, как и предполагалось изначально для комфорта), слышала утреннее бормотание Шона из монитора и шум кофемашины внизу — Дэвид уже начинал свой день. Кольцо на ее пальце за четыре дня перестало быть чужеродным предметом. Оно стало частью ландшафта руки, холодный металл согрелся, и его вес теперь ощущался не как бремя, а как… факт. Твердый, неоспоримый факт ее новой реальности.
Мира была ее спасательным кругом. Она приезжала, болтала без умолку о пекарне, о новом помощнике Лео, шутила: «Ну что, миссис Картер, как поживает жизнь в особняке? Не заблудилась еще в коридорах?» Ее смех и бесхитростная радость за них были лучшим лекарством от тревоги.
Четвертый день подходил к концу. Лора только что уложила Шона, и в доме воцарилась та тишина, которая уже не казалась зловещей, а была наполнена мирным покоем. Она ждала Дэвида, разогревая ужин. Но когда она услышала звук его машины и привычный щелчок ключа в замке, ее сердце екнуло. Его шаги по холлу были не такими, как обычно — не спокойными и размеренными, а резкими, отрывистыми.
Он вошел в кухню, и она сразу увидела это. На его лице не было привычной сдержанности. Оно было бледным, а в уголках губ залегли жесткие складки. В его глазах, обычно ясных и аналитичных, бушевала холодная, сдержанная ярость. В руке он сжимал скомканный лист бумаги.
— Дэвид? Что случилось?
Он швырнул бумагу на кухонный остров. Это была распечатка статьи из одного из желтоватых, но влиятельных деловых онлайн-изданий.
— Полюбуйся. Наши «друзья» не дремлют.
Лора осторожно взяла лист. Заголовок кричал: «Сердцеед из «Атласа» или расчетливый романтик? Дэвид Картер женится на матери-одиночке бывшего подчиненного!» Дальше шла грязная, витиеватая статья, где полунамеками, но совершенно понятно, описывалась вся история: холостяк-топ-менеджер, внезапная свадьба, «молодая мать с младенцем на руках», намеки на то, что «бывший возлюбленный» — не кто иной, как восходящая звезда того же «Атласа» Люк Моррисон. Журналисты «крутили» тему, представляя Дэвида то расчетливым циником, который женится из жалости или чтобы подпортить репутацию семейства Вандербильтов, то глупцом, попавшимся в сети коварной авантюристки. Шон и Лора были лишь предлогом для «жареных» фактов.
— Твари, — прошипела Лора, чувствуя, как жар стыда и гнева поднимается к ее лицу. Ее выставили на всеобщее обозрение, как товар. Шона выставили.
— Это не просто твари, — голос Дэвида был низким, вибрирующим от злости. — Это отчаянный, последний выпад. Зубки, которые они показывают, когда понимают, что проиграли. Но они направили их не туда. Они думают, что могут ударить по моей репутации, по бизнесу. Они не понимают, что теперь это удар и по тебе.
Он начал ходить по кухне, его сдержанность дала трещину.
— Мой помощник отследил источник утечки. Это было сделано «изнутри». Кто-то очень близкий к Анжеле и ее семье. Они пытаются создать скандал, чтобы отец Вандербильт на совете директоров мог поставить под сомнение мою… благонадежность. Сделать наш брак проблемой для компании. Они хотят испортить мне не только личную, но и профессиональную жизнь. Используя вас.