Лора замерла. Воздух перестал поступать в легкие. Она видела, как он подходит, его шаги по влажной листве были такими же четкими, но лицо в свете фонаря было сосредоточенным, почти суровым, как перед важными переговорами.
Он остановился перед ней и протянул букет.
— Для тебя. Потому что без тебя не было бы и этого маленького праздника.
Лора взяла цветы дрожащими руками. Они пахли осенью, холодком и чем-то бесконечно дорогим.
— Дэвид… это так красиво… — ее голос сорвался.
— И это — для него, — он поставил подарочный пакет на скамейку. — Первая книга. С толстыми страницами. Чтобы мог сам листать.
Она смотрела на него — на этого невероятного, чужого и уже такого своего мужчину, который помнил про половинки месяцев, покупал первые книги и приносил цветы просто так. Волна благодарности, нежности и чего-то гораздо более глубокого, того, что копилось все эти недели, накрыла ее с головой. Разум отключился. Осталось только чистое, сильное чувство.
Она отложила букет на скамейку, встала и, не раздумывая, сделала два шага, отделявших ее от него. Она поднялась на цыпочки, обвила его шею руками и поцеловала.
Это был не стремительный, страстный поцелуй. Это был нежный, трепетный, вопрошающий поцелуй. Ее губы мягко прикоснулись к его, замерли на мгновение, словно давая ему время отпрянуть, а потом прижались снова, уже увереннее, передавая всю ту бурю чувств, которую она не умела выразить словами.
Дэвид застыл. Его тело напряглось от неожиданности. Он не отвечал, он просто принимал. Его руки повисли в воздухе по бокам, будто он боялся коснуться ее и разрушить этот хрупкий мираж. Прошла вечность, длиною в три секунды. Потом, медленно, будто пробуждаясь ото сна, его большие, теплые ладони легли ей на талию, не притягивая, а просто утверждая ее присутствие. Он ответил на поцелуй. Сначала неуверенно, почти робко, потом — глубже, отдаваясь этому порыву, растворяясь в нем.
Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание у обоих сбилось. Лора опустилась на пятки, ее лицо пылало, а в глазах стояли слезы — слезы чистого, ослепительного счастья. Дэвид смотрел на нее, и в его обычно ясных глазах было смятение, шок и что-то дикое, радостное, прорвавшееся наружу сквозь все барьеры.
Он молчал, и тишина снова повисла между ними, но теперь она была наэлектризованной, живой.
— Я… — начала Лора, но слова застряли.
— Ты… — повторил он хрипло. Потом проглотил. — Я… не ожидал, что подарок в виде книги вызовет такую… благодарность.
Его голос звучал глупо, и он сам это понимал. Это была попытка шутки. Попытка вернуть контроль над ситуацией, которая вышла из-под контроля самым прекрасным образом.
Лора рассмеялась сквозь слезы, звук смеха был счастливым и облегченным.
— Это не из-за книги, — прошептала она.
— Я начинаю это понимать, — он сказал тише, его руки все еще лежали на ее талии, и он не спешил их убирать. Он смотрел на нее, и в его взгляде была уже не растерянность, а теплое, изумленное восхищение. — Если я буду приносить тебе цветы каждый день, — произнес он наконец, и в его голосе зазвучала та самая, редкая, счастливая нота, — я буду получать это каждый день?
Лора улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней за долгие-долгие месяцы.
— Можно попробовать и проверить, — сказала она, прижимаясь лбом к его груди.
Он обнял ее крепче, наклонил голову и поцеловал в макушку. Они стояли так, посреди осеннего парка, пока в коляске не завозился проснувшийся Шон, требуя внимания к своей персоне. Они разомкнули объятия, но что-то между ними изменилось навсегда. Стена «фиктивного брака» дала трещину, и сквозь нее хлынул живой, настоящий свет. Свет зарождающейся любви. И оба знали — назад пути нет. И не хотелось.
Глава 42. Демонстрация
Утро свадьбы Люка и Анжелики выдалось холодным и ясным. Лора стояла у зеркала в своей новой, просторной спальне в доме Дэвида и поправляла лацканы пиджака кремового оттенка. Её сердце бешено колотилось, но не от страха, а от решимости. Сегодня они с Дэвидом должны были показать всем, особенно Люку и Анжелике, что они — семья. Настоящая, крепкая, несмотря на все попытки её разрушить.
Дверь открылась, и вошёл Дэвид. Он был одет в костюм точно такого же оттенка, только более строгого кроя. Их взгляды встретились в зеркале.
— Идеально, — тихо сказал он, его голос был спокоен и твёрд. — Мы выглядим как команда.
Лора обернулась и позволила себе маленькую улыбку. Он был прав. Костюмы, подобранные с такой тщательностью, казались немым, но красноречивым вызовом. Рядом на кровати, окружённый подушками, лежал Шон. Он был одет в крошечный комбинезон и пиджачок, перекликающиеся по цвету с их нарядами. На груди у него была булавочка в форме слоника — подарок Дэвида с намёком на символ их компании, «Атлас». Это был жест, полный смысла: теперь Шон находился под его защитой и опекой.