— Ты уверен насчёт коляски? — спросила Лора, подходя к сыну и поправляя ему воротничок. — Это же свадьба, будет много людей…
— Абсолютно, — Дэвид взял на руки Шона, который потянулся к нему маленькой ручкой. — Он — часть нашей семьи. Самый важная часть. И мы не собираемся это скрывать. Мы покажем всем, что ты и Шон — мои, и это не предмет для пересудов, а свершившийся факт.
Его слова, сказанные с такой простой уверенностью, согрели Лору изнутри. Она вспомнила его обещание, данное вечером после скандальной статьи , а также все его действия с самого начала по отношению к ней и к сыну: «Я беру на себя всю ответственность. За тебя, за Шона. Перед лицом всех». Сегодня было время это доказать.
Дорога до загородного клуба, где должна была состояться церемония, прошла почти в молчании. Шон мирно спал в автокресле. Лора смотрела в окно на мелькающие деревья, а Дэвид время от времени касался её руки, словно проверяя, всё ли в порядке. Его присутствие было тихой скалой, о которую разбивалась её тревога.
— Помни, — сказал он, уже подъезжая к воротам клуба, — мы здесь не просить снисхождения. Мы здесь, чтобы заявить о себе. Ты — моя жена. И ты сильнее, чем думаешь.
Лора кивнула, делая глубокий вдох. Она видела в его глазах не вызов, а спокойную, ледяную решимость. Он был готов к этой войне на чужом празднике.
Машина остановилась у красной ковровой дорожки, ведущей к белоснежному шатру. Дэвид вышел первым, обошёл автомобиль и открыл дверь для Лоры. Затем он аккуратно достал из багажника изящную, но прочную коляску-трость тёмно-синего цвета, раскрыл её и бережно усадил проснувшегося и curiously оглядывающегося Шона.
— Готов? — спросил он, обращаясь уже к обоим.
Лора взяла сумочку и вышла. И тут Дэвид сделал неожиданный жест. Он протянул ей руку, не для того, чтобы поддержать под локоть, а для того, чтобы взяться за руки, как идущие рядом влюблённые. Лора на секунду замерла, затем её пальцы сомкнулись вокруг его ладони. Тёплая, уверенная, настоящая опора.
Так они и пошли: единым фронтом. Дэвид вёл коляску одной рукой, а другой крепко держал руку Лоры. Они медленно двинулись по ковровой дорожке навстречу приглушённому гулу голосов и музыке.
Первые взгляды гостей были острыми, как иголки. Шёпот пробежал по толпе, как электрический разряд. «Это он? Картер?», «А это та самая… с ребёнком?», «Смотри, они же почти одинаковые одеты… и ребёнок тоже!». Лора чувствовала, как жарко становится у неё на щеках, но спина оставалась прямой. Она смотрела только вперёд, на спину Дэвида, на его безупречные плечи.
А Дэвид шёл, не обращая внимания на шёпот. Его лицо было вежливой, непроницаемой маской успешного топ-менеджера. Лишь его большой палец слегка поглаживал костяшки Лоры — скрытый, успокаивающий жест.
Они миновали основные группы гостей и оказались в зоне перед шатром, где стояли жених и невеста, принимая поздравления. Люк, казалось, только что обернулся и увидел их. Всё его тело напряглось. Он был бледен под загаром, а в его глазах мелькнула сначала ярость, затем недоумение и что-то похожее на укол боли, когда он увидел Шона в коляске и их сплетённые руки.
Анжелика, в пышном платье, от которого слепило глаза, замерла с застывшей улыбкой. Её взгляд, полный холодной ненависти, скользнул по Лоре, затем по их костюмам, по коляске, и наконец, упёрся в невозмутимое лицо Дэвида. Она пыталась его испепелить, но разбивалась о его стальную выдержку.
Дэвид подвёл их к паре, остановившись на почтительном, но достаточном для демонстрации расстоянии.
— Люк, Анжелика, — его голос был ровным и громким, чтобы слышали ближайшие гости. — Примите наши поздравления с таким важным днём.
— Дэвид, — выдавил Люк, кивком попытавшись игнорировать Лору. — Не ожидал, что ты… придёшь не один после всего.
— Но как же, — мягко парировал Дэвид. — Моя семья всегда со мной. Позвольте представить: моя жена, Лора. И наш сын, Шон.
Он сделал акцент на слове «наш». Люк вздрогнул, будто его ударили. Анжелика ядовито улыбнулась.
— Как трогательно, — прошипела она. — Настоящий семейный портрет. Жаль, что некоторые детали на нём… чужие.
Лора почувствовала, как Дэвид слегка сжал её руку, не давая ответить.
— Семья определяется не кровью, а ответственностью и выбором, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Я сделал свой выбор. Желаю, чтобы и ваш сегодняшний выбор принёс вам то счастье, которого вы так ищете. А теперь, простите, не будем задерживать очередь.