И она буквально оттащила его за собой, прочь от их стола, к центру зала, где уже гремела музыка.
Дэвид медленно выдохнул, всё ещё прижимая к себе Шона. Затем он посмотрел на Лору.
— Всё в порядке?
Она кивнула, не в силах вымолвить слова. В её глазах стояли не слёзы, а что-то другое. Глубокое, непреложное понимание.
— Спасибо, — наконец прошептала она.
Дэвид покачал головой, как бы отмахиваясь от благодарности. Он бережно усадил Шона обратно в коляску, поправил его пиджачок.
— Больше он к тебе не подойдёт, — заверил он её тихо, но так, что не оставалось сомнений в правдивости этих слов.
И Лора поверила. Она посмотрела на Люка и Анжелику, кружащихся в неестественном, напыщенном первом танце, а затем перевела взгляд на Дэвида, который снова занял своё место рядом, живой щит, незыблемая скала. Граница между фикцией и реальностью исчезла окончательно. Их брак, начавшийся как договор, только что прошёл боевое крещение и превратился во что-то гораздо большее. В крепость. Построенную ими обоими.
Глава 44. Калькуляция и инстинкт
«Мысли Дэвида»
Когда их машина подъезжала к сияющему огнями клубу, Дэвид мысленно назвал это место не иначе как «змеинник». Каждый фасад здесь был маской, каждое рукопожатие – скрытой проверкой на прочность. Он ненавидел такие мероприятия. Но сегодня он шёл на них не как Дэвид Картер, финансовый директор «Атласа». Он шёл как глава семьи. И это меняло все расчёты.
Его мысли, холодные и аналитические, прокладывали маршрут, пока Лора молча смотрела в окно.
Цель первая: демонстрация единства. Костюмы, коляска, общее пространство – всё должно кричать о союзе, который не оспорить. Цель вторая: нейтрализация Вандербильтов. Отец прав – пусть подавятся. Их попытки вредить Лоре через грязные статьи были атакой и на его репутацию. Значит, это война. Цель третья, самая важная: безопасность Лоры и Шона. Никаких стрессов, никаких контактов с Моррисоном наедине.
Он взглянул на Лору в зеркало заднего вида. Она была прекрасна в своей хрупкой, но несгибаемой решимости. В ней горел огонь, который он впервые разглядел в той несчастной, но гордой девушке с коляской у пекарни. Тогда это была жалость, перешедшая в уважение. Потом – желание защитить любой ценой. А сейчас… Сейчас это чувство было сложнее. Оно оставалось после её неожиданного, искреннего поцелуя в парке, нарушившего все их «деловые» договорённости. Оно мешало его обычной холодной расчётливости, добавляя в уравнение опасные, неконтролируемые переменные. И, к его удивлению, он не хотел это контролировать.
Шон кряхтел на заднем сиденье. Мысли о мальчике были проще, но от того не менее острыми. Это не был его сын по крови. Но с того момента, как он впервые взял его на руки, чувствуя, как крошечное доверчивое тело прижимается к его дорогому пиджаку, включился какой-то глубинный, неанализируемый инстинкт. Мой. Под моей защитой. Дэвид не играл в отца. Он методично им становился. Читал статьи о развитии, знал график прививок, а теперь вот этот пиджачок и булавка-слон – символы его выбора. Биологический отец Шона был никем. Пустое место. А Дэвид брал на себя всю полноту ответственности – финансовую, юридическую, эмоциональную.
Приезд отца был запланированным элементом. Эдвард Картер понимал язык силы и демонстрации лучше кого бы то ни было. Их короткий разговор у столика был обменом шифрованными посланиями.
«Смотрю, всё по твоему плану» – не вопрос, а констатация. Дэвид кивком подтвердил: да, план выполняется.
«Даже ребёнка взял. Молодец, сынок» – здесь была и суровая похвала за решимость, и лёгкий укор за риск. Но в их мире риск – часть игры.
«Ставь на место семью Вандербильт, пусть пыль глотают» – это был не совет, а благословение на войну. Отец видел в этом не только защиту новой невестки, но и укрепление позиций семьи Картер. И Дэвид был согласен.
Когда Эдвард уходил и попросил его проводить, у Дэвида внутри всё сжалось в холодный комок. Оставить Лору одну. Даже на пять минут. В этом змеиннике. Ошибка. Но отцу отказать было нельзя – это тоже часть демонстрации силы и единства клана. Всю короткую дорогу до выхода он думал только об одном: «Он подойдёт. Моррисон обязательно подойдёт, пользуясь моментом. Он слаб, он не умеет держать удар и будет искать лазейку, чтобы вернуть иллюзию контроля».