Она не знала, что он затеял, но доверилась. Дэвид тем временем послал едва заметный кивок к стойке звукорежиссёра. Он давно готовил этот финальный акт. Всё было рассчитано. Пока молодожёны принимали поздравления и готовились к традиционному просмотру видео-поздравлений от гостей, Дэвид оставался внешне безучастным. Он знал, что его «подарок» будет вторым по счёту. Первое, слащавое и безликое, уже прокрутили на огромном экране.
Затем свет снова приглушили. На экране появилась заставка, стилизованная под эмблему «Атлас Консалтинг» — слон, но не внушающий доверие, а скорее, давящий своей массой. Музыка сменилась на тревожную, минималистичную. И вместо улыбающихся лиц знакомых появился чёткий, безэмоциональный текст: «К вопросу о добросовестности и методах новых партнёров. Факты».
Лора замерла. Дэвид наклонился к ней и тихо сказал:
— Смотри. Всё, что они сделали, вернётся к ним сегодня же.
На экране пошла хроника. Не смонтированные поздравления, а собранные улики. Сначала — документ о внезапной, ничем не обоснованной проверке СЭС и пожарной службы в пекарне «У Миры», датированный тем самым днём. Крупным планом — подпись на одном из документов, косвенно связанная с фирмой-подрядчиком семьи Вандербильт. Рядом — фото довольной Анжелики в тот же день из её социальных сетей.
Затем — фрагмент записи с камер безопасности в офисе «Атласа» (личные данные сотрудников были скрыты). Чётко было видно, как Анжелика, пользуясь статусом дочери акционера, проходит в рабочий кабинет Дэвида в нерабочее время. А позже — как Люк, уже как новый сотрудник, копается в документах на столе Лоры. Следующий кадр — скриншоты внутренней служебной переписки о «потере» и последующем «чудесном обнаружении» важных файлов с пометкой «диверсия».
И наконец, третий, самый болезненный для Дэвида акт. На экране появилась та самая желтая статья о его браке, а рядом — лог переписки (номера и имена скрыты, но суть ясна) между одним из подставных журналистов и личным помощником Леонарда Вандербильта. Текст о «спекулятивном браке ради карьеры с матерью-одиночкой» сиял на экране, как обвинительный приговор.
Уже через тридцать секунд видео Анжелика вскочила с места. Её лицо, ещё недавно сияющее, исказила гримаса ярости и ужаса.
— Выключите это! Немедленно выключите! — её визгливый голос прорезал гул зала.
Но оператор, получивший от Дэвида не только указания, но и внушительный бонус, сделал вид, что не слышит. Гости замерли, заворожённые скандалом. Они смотрели то на экран, где разворачивался детектив о грязных интригах, то на невесту, которая в своём пышном платье металась по залу, пытаясь найти того, кто управляет техникой, то на бледного, словно парализованного Люка, то на побагровевшего от гнева Леонарда Вандербильта.
Видео длилось четыре минуты. Четыре минуты публичного уничтожения репутации. Когда экран наконец погас, в зале повисла оглушительная тишина, которую тут же нарушили первые шёпоты, быстро переросшие в возмущённый гул.
Дэвид медленно поднялся. Он выглядел абсолютно спокойным, как будто только что просмотрел скучный отчет. Он поправил пиджак, наклонился к коляске и мягко поправил одеяльце на Шоне, который, к счастью, крепко спал.
— Теперь можем идти, — сказал он Лоре, его голос был тихим и ровным.
Он одной рукой взялся за ручку коляски, другой — крепко, уверенно обхватил ладонь Лоры. Его прикосновение было якорем в этом хаосе. И они пошли. Не спеша, с достоинством, прокладывая путь через ошеломлённую толпу. Их троица — муж, жена, спящий ребёнок — была живой картиной непричастности и победы. Все глаза были прикованы к ним. И к растерянной, уничтоженной семье «молодожёнов», у которой на глазах рушился не только праздник, но и тщательно создаваемый фасад.
Пока Дэвид, Лора и Шон выходили из шатра, их настигали отголоски разразившейся за их спинами бури. Гневный, приглушённый крик Анжелики: «Это ты во всём виноват! Твоя бывшая и её…» Резкий, отчаянный ответ Люка: «Заткнись! Это твои грязные дела!» И низкий, рычащий голос Леонарда Вандербильта, пытающегося заткнуть рты и сохранить остатки достоинства: «Немедленно прекратите! Всех по домам!»
Дэвид не оборачивался. Он выполнил задуманное. Он не просто защитил свою семью. Он нанёс сокрушительный, публичный ответный удар, после которого о нападках на Лору можно было забыть надолго. А возможно, и навсегда.