Слова этой песни Розенбаума почему-то вдруг начали звучать в моей голове. Он, конечно, не Высоцкий (а какой же попаданец без Высоцкого), но я этого певца уважаю. Нравятся мне песни Розенбаума и все тут! А Высоцкий? Нет, его песен я не знаю. Да, вот такой я неправильный попаданец. Не смогу перепеть песни Высоцкого, как это делают мои коллеги-попаданцы в книгах про войну. Не знаю я песен этого русского барда. И на гитаре играть не умею. Все как-то некогда было научиться. Не музыкант я ни разу. Мне в детстве медведь на ухо наступил. Поэтому и пою я отстойно.
Мотивчик про японского летчика-камикадзе продолжает звучать в моей черепной коробке. Мы заходим на цель в пикировании под углом в сорок градусов к оси корабля. Считай, почти с кормы нацеливаемся. Сначала я планировал начать обстрел с крайней к корме зенитки. Но когда уже хотел открыть огонь, то внезапно понял, что надо делать. Это было как откровение Божье. Как будто внутренний голос мне сказал: «Делай так!» И я сделал. На одних инстинктах слегка довернул нос своего разогнавшегося истребителя и открыл огонь сразу из всех стволов по скоплению черных бочек на корме японского эсминца. Вспышка! Нет! ВСПЫШКА!!! Меня ослепило на какое-то время. Ни черта не вижу, но инстинктивно тяну ручку управления на себя, уводя свой «Динго» вверх. И одновременно с этим слышу громкий взрыв. Еще, еще и еще!!! АМ-м-м-м! Взрывная волна ощутимо встряхивает мой самолет в воздухе. Еще и еще! У-у-у! Больно! Я язык прикусил от неожиданности. Блин, как же больно-то. Что это было? Через несколько мгновений промаргиваюсь. Перед глазами все еще плавают радужные круги. Но кое-что я сквозь них все же начинаю видеть.
– Ты его сделал, командир! – раздается внезапный и очень радостный вопль моего ведомого в наушниках моего летного шлема. – Ты его сделал! Ему конец! Я такого никогда не видел!
– Что? Ты о чем говоришь, Горец? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, и замираю, не веря своим глазам.
Кстати, позывной Горец Бену Конори я придумал. Каюсь. Прикололся немного. Просто, вспомнил актера Шона Коннери, который играл в культовом голливудском фильме «Горец». Это привет из моей прошлой жизни. Здесь-то этот фильм еще не сняли пока. И не скоро еще это случится. У Бена данное прозвище никаких возражений не вызвало. Он же у нас был шотландцем. Точнее говоря, его предки когда-то давно переехали из Шотландии в Австралию. Поэтому мой ведомый мою шутку не понял, а позывной Горец ему понравился. Хотя на Шона Коннери наш Конори совсем не похож. Он у нас коренастый, блондин с приятным и мужественным лицом. Но я почему-то про фильм «Горец» сразу вспомнил, услышав в первый раз фамилию своего ведомого.
Но отставим в сторонку моего ведомого. Сейчас меня поразила совсем другая картина. Японский эсминец, который совсем недавно бодро шел по волнам, нарезая зигзаги и ведя огонь по нашим самолетам, умирал. Быстро и неотвратимо. В дыму и пламени. Корма у него отсутствовала. Ее не было. Как будто гигантский монстр типа Годзиллы взял и откусил здоровенный такой кусок от вражеского корабля. И сейчас японский эсминец быстро уходил под воду, окутавшись дымом, паром и пламенем. Тонул кормой вперед. Очень быстро тонул. Нос эсминца на моих глазах поднялся из воды почти вертикально вверх. Охреносоветь! Как? Что? Что с ним случилось? Неужели, это я сделал? Но как? Начинаю расспрашивать своего ведомого.