Папуасы даже в военной форме австралийских пехотинцев выглядят очень чмошно и нелепо. Впрочем, большинство дикарей так выглядит. Не подходит им современная одежда. Ощущаешь диссонанс, когда смотришь на папуаса или какого-нибудь зулуса в европейской одежде. Сразу видно, что это не их имидж. Они более органично смотрятся в традиционных набедренных повязках, бусах и перьях. А в руке чтоб обязательно было копье, а не винтовка. И это все я говорю не для того, чтобы принизить аборигенов. Просто констатирую факт. Мы с ними совершенно разные. У них своя среда обитания, а у нас, цивилизованных людей, своя. И двум этим мирам никогда не сойтись и не слиться воедино. И в конечном итоге цивилизация сожрет все эти дикие народы, живущие в первобытном обществе дикой природы. Она их изменит. Искорежит и превратит в свои придатки. И счастья это дикарям совсем не принесет. А скорее, наоборот. Нищета, голод, наркомания, моральная деградация, пьянство и безнадежность. Вот их удел в цивилизованном мире. Нельзя им в цивилизацию идти. Они там потеряют свою самобытность и самодостаточность. То, что позволяло им выживать в дикой природе. И сейчас этот процесс уже начался, к сожалению. Белый колонизатор начал подминать под себя диких аборигенов, меняя их уклад жизни из-за своей жажды наживы.
Глава 24
Путешествие через ад
Впрочем, в Новой Гвинее какого-то особого колониального гнета я не заметил. Австралийцы к папуасам относятся более мягко. Вот в Сингапуре, Голландской Ост-Индии или на Филиппинах я воочию наблюдал презрительное и высокомерное отношение британцев, голландцев и американцев к местным аборигенам. Эти белые господа их нормальными людьми не считали. И относились к ним как к недочеловекам. И это было хорошо видно. И такое поведение белых колонизаторов к коренным жителям своих колоний меня сильно коробило. Кстати, в Северной Африке то же самое творится. Там англичане также к арабам свысока относятся. Как к слугам или рабам. Это я тоже сам видел. М-да! А потом все эти люди будут удивляться и возмущаться, когда колониальная система начнет с грохотом и треском рушиться. И еще все эти англичане, голландцы и американцы в своих колониях мне очень сильно напоминали тех же немцев. Такие же махровые нацисты, только более вменяемые. Они, по крайней мере, поняли, что аборигены необходимы для выживания колонии. И уничтожать их под ноль нельзя. В общем, у англосаксов тот же нацизм, только более прагматичный и расчетливый, чем у немцев. Это дебил Гитлер выдвинул свою сумасшедшую теорию о тотальном уничтожении целых народов. И заразил своим сумасшествием всю немецкую нацию. Но на этом он и погорит. Другие же белые колонизаторы предпочитают действовать более тонкими методами. Чередуя кнут и пряник. Однако даже им это не поможет. И после Второй мировой войны колониальная система начнет распадаться. Так вот! Австралийцы меня приятно удивили. Они к папуасам не так по-уродски относились. Те вон даже сейчас сражались вместе с австралийцами против японцев. И еще местные аборигены относились к австралийцам довольно лояльно. Или нейтрально. Такие тоже тут были. А вот японцев почему-то папуасы не любят. И предпочитают поддерживать в этом конфликте своих белых хозяев, а не непонятных азиатов.
На мое счастье, мне попался не равнодушный папуас, а тот, кто относится хорошо к белым людям. Его звали Кидор. Мужику было лет тридцать пять или сорок. А может быть, и все шестьдесят. По взрослым папуасам трудно определить, сколько им лет. Жизнь в джунглях не самая комфортабельная. И люди здесь стареют очень быстро. И по здешним меркам Кидор уже старик. Глубокие морщины на лице и борода, побитая сединой. Худое и жилистое тело, покрытое шрамами. Потрепала его жизнь, однако. К моему большому счастью, Кидор немного знал английский язык. И мы с ним смогли договориться. Он быстро и ловко забрался на дерево и помог мне с него спуститься без травм и ушибов. А парашют свой я ему подарил. У меня уже это становится традицией – будучи сбитым, дарить парашюты местным аборигенам, которые меня спасают от мучительной смерти. Хотя для жителей Новой Гвинеи парашют является такой же огромной ценностью, как и для бедуинов Северной Африки. Папуас был в диком восторге, когда понял, что я ему отдаю все это шелковое великолепие. Хорошо, что хоть в этот раз я не получил никаких ранений. И теперь мог топать по джунглям на своих ногах. Правда, моя понтовая цейлонская трость осталась на авиабазе «Седьмая миля». Но я быстро нашел выход, вырезав себе трость из ветки дерева при помощи складного ножа. В этот раз, кстати, я имел много полезных вещей для выживания в джунглях. Я хорошо помню, как мучился без воды тогда в пустыне, когда меня сбили в прошлый раз. Поэтому сейчас всегда беру с собой в вылет флягу с водой. Она теперь у меня висит в специальном чехле на поясе. Мой наградной маузер тоже со мной. Висит в своей деревянной кобуре на тонком, кожаном ремешке, перекинутом через плечо. В карманах моего пилотского комбинезона сейчас лежат: складной нож, бензиновая зажигалка, компас, карта Новой Гвинеи (восточная часть), пачка галет в водонепроницаемой упаковке, бинт с пузырьком йода (для обеззараживания ран), пузырек таблеток аспирина, пузырек таблеток по обеззараживанию воды, моток рыболовной лески с крючком, одноразовая ракетница. Одет я был в пилотский комбинезон белого цвета. В нем не так жарко здесь ходить, как в одежде темной расцветки. На ногах ботинки с высокими берцами на шнуровке. Не забудем про наручные часы на запястье левой руки и тонкие кожаные перчатки. Перчатки тоже в карман. На голове был летный шлем из кожи, который я давно уже снял.