Сам вылет состоялся только на следующий день. С утра восемнадцать морских бомбардировщиков Ил-4 поднялись в воздух и взяли курс на Одессу. А наши «Динго» пристроились к ним. Двенадцать истребителей я оставил на аэродроме. Они под командованием Старого Джона будут его прикрывать на всякий случай. А вот остальные «Динго» моего авиакрыла ушли в полет вместе со мной. Думаю, что этого должно хватить для прорыва вражеской ПВО в районе Одессы. Полет до Одессы прошел без каких-либо происшествий. Противника над морем мы не встретили. А вот уже на подлете к цели в небе нарисовались темные точки, которые быстро приближались. Немецкие истребители. Двадцать две штуки. Солидное количество. Но нас-то сейчас больше. Потанцуем! По моей команде основная группа наших «Динго» выдвигается навстречу немцам. На перехват. Но не все. Не все. Шесть австралийских истребителей под моим руководством остались рядом с бомбардировщиками. Типа, прикрытие от разных неожиданностей. И мой резерв. На всякий пожарный случай, понимаешь. Хорошо, что сейчас в небе ни облачка. Видимость на миллион. И к нам фашисты незаметно подкрасться не смогут.
Воздушный бой австралийцы начали с энергичной атаки типа «Вертикальные ножницы». Это когда нападают на противника две группы. Верхняя и нижняя. Нижняя группа отвлекает внимание противника на себя, а верхняя наносит внезапные удары. Моя школа, однако. Ну вот! Сошлись. Отличный расклад. Три ноль в нашу пользу. У нас потерь пока нет. А противники три «Мессершмитта» Bf-109 потеряли. А нормально мои ребята воевать научились. Заматерели и стали вполне опытными воздушными бойцами. Внимательно наблюдаю за боем, крутящимся в небе над морем. Наши «Динго» оказались не по зубам «сто девятым». По скорости и маневренности мы немцев делаем. Вот вспыхнул один вражеский истребитель. Другой исчез во вспышке огненного взрыва. Видимо, бензобаки рванули. Третий сорвался в штопор, теряя крылья. М-да! Одного нашего тоже подрезали на вираже. Не уследил. И теперь уходит в сторону, дымя мотором. Приказываю пилоту возвращаться назад на аэродром. Надеюсь, что дотянет и не грохнется в море. Предупреждаю еще одну нашу пару о немцах, заходящих им в хвост. Не увлекайтесь там! Вняли. Энергичным маневром ушли в сторону и пытаются атаковать хитрых арийцев. Мне отсюда все отлично видно. Пока наши этот бой держат. Вот еще одного «мессера» свалили. Молодцы!
А вот это уже лишнее! Пара арийских истребителей пытается проскользнуть мимо общей свалки прямо к бомбардировщикам, которых мы сейчас охраняем. Вот и наш черед пришел. Сейчас повоюем немного. Приказываю одной паре «Динго» оставаться с бомберами, а второй следовать за нами навстречу прорывающимся немцам. Фашисты бой не приняли и отвернули в сторону, а затем ушли с переворотом вниз, надеясь оторваться от нас в пикировании. При этом еще и форсаж врубили, разгоняясь до максимальной скорости. И… ушли. Я быстро понял, что нам их не догнать, и от преследования отказался. Сейчас нам нельзя далеко отходить от наших бомбардировщиков. Нельзя увлекаться такими вот погонями. Чтобы не прохлопать ушами атаку других немецких истребителей на Илы, которые мы в данный момент эскортируем. Немцы противники хитрые и опытные. И в бою с ними надо не терять бдительности.
Но больше никто на наших подопечных не покушался. Немцы, потеряв еще четыре «Мессершмитта», начали выходить из боя. Наши же потери в этой воздушной схватке составили два сбитых и два поврежденных Р-51. При этом пилоты наших сбитых «Динго» успешно покинули свои горящие самолеты и благополучно спаслись на парашютах. Упали они в море, но я отчетливо видел, что их потом подобрал советский торпедный катер. Кстати, он там всех сбитых летчиков из воды повылавливал. Немцев и наших.
Наконец, все вражеские истребители отвалили в сторону с нашего пути. И мы благополучно долетели до позиций немецкой артиллерии. Теперь вперед выдвигаются советские Ил-4. Сейчас начнут работать по цели. Нам лучше в данный момент отойти в сторону, чтобы не нарваться на огонь зениток противника. Что мы сейчас и делаем. А вражеские зенитчики уже открыли огонь по приближающимся Илам. Бр-р-р! Нет, быть пилотом бомбардировщика я ни за какие материальные и нематериальные блага не соглашусь. Вот так лететь по прямой линии, сбросив скорость и держа боевой курс под усиливающимся огнем вражеской зенитной артиллерии. Да, это же самый натуральный мазохизм. Так я не смог бы. Ненавижу изображать из себя большую и неповоротливую цель, по которой садят из всех стволов. Это против моей природы. Моя стихия – это скорость и маневр. Я истребитель. И пилотов бомбардировщиков мне никогда не понять. У меня нет таких стальных яиц, как у них.