– Шикарная идея, – объявил Райан, который прекратил слушать дальше еще на слове «пирог». Мне бы предостеречь друзей об общественно опасном пекарском опыте Викториуса, но человечек в меховой шапке предоставлял мне прекрасное алиби.
«Мне начинать беспокоиться?» – поинтересовался Люциан, когда мы все отправились ко мне домой.
«Только по поводу пирога Викториуса», – хмыкнула я. Мой день просто не мог закончиться лучше. Впервые все было так, как должно было быть.
Глава 29
От чистого сердца
Дома Викториус препроводил моих друзей в гостиную и захлопотал вокруг них, как заботливая домохозяйка.
– Загляни-ка быстренько в свою комнату, моя маленькая коричная звездочка, – проворковал он мне. Я звонко чмокнула его в гладко выбритую щеку и посмеялась над румянцем, который выступил на лице у Викториуса. Затем я потянула Люциана с собой в мою комнату. А там сюрприз ожидал не только Люциана.
Облокотившись на мой стол и скрестив руки, нас ждал Элиас. Его взгляд сразу упал на наши переплетенные пальцы. Люциан захлопнул дверь и встал, закрыв меня собой.
– Ты здесь по официальному заданию? – сухо спросил он.
Элиас фыркнул.
– А тебя это когда-нибудь интересовало?
Люциан ответил с кривой усмешкой:
– Не припомню…
Братья рассмеялись. Возможно, телепатически даже обменялись парой слов. Я почувствовала, как расслабился Люциан, и рискнула наконец выйти из-за его спины. Мой недавний энтузиазм сменился муками совести.
В своем письме я практически нападала на Элиаса. И я не имела ни малейшего понятия, обижался ли он на меня теперь.
Его глаза с золотистыми крапинками нашли меня и сузились.
– Амнистия для всех, кто тебе помогал, м?
Я пожала плечами, насколько это позволяла моя травма. Само собой, это не укрылось от острого взгляда командира гвардии.
– Тебе нужно быстро вернуться в хорошую форму. Нечто подобное отец ни за что не оставит в покое.
– Кто-нибудь, в конце концов, поведает мне, что тут происходит? – Люциан взволнованно переводил взгляд с меня на старшего брата. Похоже, ему категорически не нравилось, что у нас были от него тайны. Особенно если они касались его отца. Вздохнув, Элиас отошел от стола и приблизился к нам.
– Никогда бы ни подумал, что такое возможно, но твоя девушка еще более сумасшедшая, чем ты, – выдал он, похлопав младшего брата по плечу. – Держи ее крепко и больше никогда не отпускай.
– И не собирался, – серьезно ответил Люциан.
Элиас задумчиво кивнул, подмигнул мне и вышел из комнаты.
– Надеюсь, что мы не очень скоро встретимся, – крикнул он, пока за ним не закрылась дверь.
В тот же момент Люциан застыл. Его растерянный взгляд остановился на черной каменной урне, стоящей на моем письменном столе, которую до этого было не видно за Элиасом. Раньше я ни разу не видела, чтобы он находился в таком шоке и не находил слов. Происходящее казалось мне настолько странным, что я уже подумала, что сделала что-то не так. Я неловко дотронулась до него.
– Сюрприз…
Его брови медленно поползли наверх. На лице появилась улыбка и становилась все ярче. Он, не веря, замотал головой.
– Ты подбила командира гвардии на воровство?
– Не совсем. – Я быстрыми шагами подошла к столу и осторожно подняла каменную урну с ее ценным содержимым. – Строго говоря, я заставила Викториуса его на это подбить.
Они оба оказались для этого идеальными кандидатами. У Элиаса был неограниченный доступ во владения Анку, а у Викториуса – необходимая криминальная жилка. Дополненный моими сведениями о местонахождении хранилища с сердцем Люциана и подходящим отвлечением – как, например, вызов на Тихий омут – план не имел шансов на провал.
Люциан смотрел на меня с урной в руках и начал хохотать. Я еще прежде не видела его таким счастливым и свободным. С него будто слетели все тени. Он шагнул ко мне. Мои глаза отражались в его глазах.
– Ты и правда достойна преклонения, Ари.
Я смущенно закусила губу. Мне нужно было что-то сделать, чтобы избежать этой неловкости. Я протянула ему урну, как букет цветов.
– Лучше спрячь ее там, где никто не найдет. Может, ты создашь себе что-то наподобие катакомб, в которые, кроме тебя, никто не сможет попасть, или что-то типа того?
Люциан тепло улыбнулся мне и аккуратно вернул мне подарок.
– Мое сердце принадлежит тебе. Всегда принадлежало.
– Что?! Нет… мне… – в ужасе заикалась я. Мне, конечно, нравилась его романтичная натура, но это было слишком ответственно. Так он вверял свою жизнь в мои руки. Помимо того факта, что находившееся внутри было жутким, ужасным и, скорее всего, уже высохшим, оно вряд ли годилось на роль символа нашей любви.