– Черный для аудиенций Верховного Совета. Красный – для казней или битв на жизнь и на смерть, – прошептал мне брат Люциана. – Они сражаются оружием умерших брахионов. В Тихом омуте этого достаточно, чтобы убить.
– Такое часто бывает? В смысле, эти дуэли.
– Это второй раз, когда я одеваюсь в красное в Критерионе.
Ох. Учитывая, что он был старшим братом Люциана, я явно стала свидетельницей события века.
Рамадон вернулся к краю арены. Под его ногами поверхность воды до сих пор казалась твердой, и по ней можно было ходить. Это каким-то образом придавало хронисту каплю божественности. Он поднял руку и покинул площадку, оставив ее сражающимся.
– Ты глупец, Кинтана, – пролаял Немидес, после чего решительно бросился к противнику.
Кинтана отбросил свой ациам и раскинул руки. Он с радостью встречал кинжал Немидеса и свою смерть. Сумасшедшая улыбка заиграла у него на губах, когда Немидес пронзил его сердце.
– Это ты глупец, старый друг. Мое знание умрет со мной, а без меня тебе никогда не остановить мою сестру.
После быстрой смерти Кинтаны начался невероятный гвалт. Вину за случившееся перекидывали с одной стороны на другую. Спорили о достоверности пророчества, моем статусе человека или не человека, возможную войну с ведьмами и мою роль в ней. Настроение у меня падало с каждой минутой. Всё больше голосов требовали «поместить меня под надежную охрану» в Патрию. Со сложенными руками я слушала эти дебаты и дожидалась момента, когда чаша моего терпения переполнится. Это не заняло бы много времени…
На фоне всей этой кутерьмы молчал Немидес. Он так и стоял на том месте, где отнял жизнь Кинтаны, хотя его труп уже сгорел дотла, вода опустилась, а одежда окружающих снова переключилась на черный цвет. Он буравил меня взглядом, как будто знал, о чем я думала. Люциан заверил меня, что, кроме Рамадона, ни один из здешних праймусов не был достаточно стар, чтобы уметь читать мысли. Но это вовсе не значило, что Немидес не мог оценить меня должным образом.
– Тишина! – велел он. Яростные словесные баталии тут же утихли. – Ариана Моррисон. Лига принимает твою помощь в борьбе против ведьм. Пока не станет ясно, как именно ты можешь быть полезна, ты будешь моим гостем здесь, в Патрии.
Я, должно быть, ослышалась. Отец Люциана всерьез полагал, что я поведусь на такую симпатичную интерпретацию плена?
– Гости вправе уходить и приходить, когда им хочется, – колко напомнила я ему.
В тот же миг меня хлестнула волна жара. Немидес вторгся ко мне в голову и дал сполна прочувствовать свою мощь – а она была достойна главы Лиги. От него пахло огнем. Не согревающим костром, с которым я сравнивала энергетический след Тристана. Нет, Немидес был неистовым адом, пожаром, обугливающим все, что вставало у него на пути.
«Я был к тебе слишком снисходителен. Смотри не спутай мою доброжелательность со слабостью», – его голос прожигал мои мысли. Это была отчетливая угроза, и еще несколько месяцев назад я бы задрожала от его власти. Но минувшее время преподало мне один урок: я не беззащитна.
Через нить связи, которую Немидес невольно создал, я нанесла ответный удар по его сознанию. Этот прием я хорошо освоила после атаки Бела в Сеуле. Мне просто нужно было положиться на собственную ярость. Глаза Немидеса округлились, когда он обнаружил мое присутствие внутри себя. Естественно, праймус уже и не считал, сколько раз проникал в человеческие головы. Но оказаться при этом по ту сторону баррикад было для него в новинку.
«Я настаиваю на свободе воли, а если вы намереваетесь ее у меня отнять, то можете сами сражаться со своей дурацкой королевой ведьм».
Изумление Немидеса переросло в злость, и мне хватило мозгов больше его не дразнить. Я осторожно покинула его разум, следя, чтобы ничего не повредить или не слишком раскрывать свои способности. Как только я вышла, глава Совета стремительно разорвал связь. Бушующее пламя спало, но убийственные искры в его глазах остались.
Когда я снова овладела собой, то сообразила, что все окружающие праймусы с интересом наблюдали за нами. Рука Элиаса лежала на плече брата, а сам Люциан буравил отца ненавидящим взглядом. Никто не выглядел ошарашенным, пораженным или напуганным, и я пришла к умозаключению, что хоть они и ощутили демонстрацию силы Немидеса, моего ответа не слышали. Это хорошо.
– Конечно, ты вольна уйти, если пожелаешь, – недовольно выдавил он. Глухой протест своих соратников он пропустил мимо ушей. – Но пока ведьмы представляют собой опасность, тебя будет сопровождать гвардия, когда ты будешь покидать Патрию. И это не подлежит обсуждению.