Потом немножко отвлекаюсь на Кирилла, понимаю, что слишком близко от него и делаю шаг назад.
— Ты его мучаешь, — с радостью говорит ведьма, — мужчины очень тяжело переносят воздержание. Оно дурно влияет на его здоровье, — хихикает. На Кирилла действительно больно смотреть — я вижу, он пытается успокоиться и ему это не сразу удается.
— Его мучаешь ты, — упрямо повторяю.
— Нет, ты! — Кричит она, — я совершенно точно знаю, чего от него хочу! Отдай мне Кирилла!
— Только когда мы договоримся, — упираюсь. — Он слишком мне дорог.
— Ну ладно, раз так, — проявляет она благосклонность, — тогда просто найди мне другого! Я хочу мужчину!
— Ч-что ты несешь? — она ушла, я не сразу поняла, что спросила вслух. Ее нет, есть только я и Кирилл. Он наблюдает за мной, как всегда в такие моменты, но сегодня я отвожу глаза в сторону и чуть ли не падаю на стул. Кирилл тут же садиться напротив, в его глазах появляется горечь.
— Ты что-то скрываешь, — говорит. — Чего она от тебя требует?
Сказать пока нечего, я облокачиваюсь о стол и думаю, как буду выкручиваться.
— Что-то такое, о чем ты не хочешь говорить, и это что-то связано с тем, что она испытывает ко мне, — тихо размышляет Кирилл вслух.
После целой минуты молчания я решаюсь на него посмотреть. В его глазах — много боли.
— Это — тоже одна из причин, по которой они все меня так жалеют, — безжизненным голосом говорит Кирилл, — ведьма никогда не бывает верной.
Чушь какая-то! Если она — это я, то дело не в верности, а в непонимании, почему она не получает очевидного — того вполне естественного, что должно быть между мной и Кириллом — физической любви.
— Может, дела обстоят гораздо проще, — осторожно говорю я. — И если мы… перестанем себя останавливать она наоборот, успокоиться?
Хорошо, что он прекрасно понимает о чем речь, я не смогла бы объяснить вслух подробнее.
— До полнолуния неделя, — сухо говорит Кирилл, — раз уж мы столько ждем, давай еще подождем семь дней.
— А если у меня опять не получиться ее остановить? — в голове мелькают мои прошлые бесплодные попытки.
Он сглатывает:
— Не важно, все равно.
— Правда?
— В крайнем случае, ты же сможешь опять слить силу? Глупое расточительство, но хоть какой-то выход. Сможешь? — смотрит на меня с надеждой.
— Думаю, да.
— Тогда через неделю, — хрипло говорит Кирилл, в упор смотря на меня, и во мне поднимается волна жара. Я глубоко вздыхаю, представляя эту неделю как семь отдельных дней. Слишком много…
Тут Кирилл порывисто встает и выходит из кухни. Не знаю столько еще времени сижу одна, пока мне удается полностью успокоиться.
Ну что же, всего неделя. Я стараюсь найти себе множество интересных дел, чтобы отвлечься от нежелательных мыслей.
На работе я слежу за Машей. Она стала немного спокойнее, и все время о чем-то думает. Однажды я заметила как, проходя мимо, Борис Сергеевич ей мягко улыбается. После моей подсказки про него Маша ведет себе со мной совершенно как раньше. Стала приглашать на обед, и один раз я согласилась. Если бы не Света мы бы прекрасно пообщались. Но невозможно говорить о чем-то важном, когда на тебя презрительно смотрят — видимо за пределы работы влияние Бориса Сергеевича не распространялось. Еще больше Свету злила моя реакция — каждый раз, когда я ловила ее взгляд, улыбалась, вспоминая издевательские слова своей ведьмы. Осознание своей силы и ее величины сделало меня более терпимой — Свету мне было всего лишь жаль.
Я заранее предупреждаю маму, что мы едем на дачу к Кириллу на три дня, придумывая в эти дни чей-то день рождения.
С нетерпением жду полнолуния — первый раз с тех пор как увидела связь между ним и своими припадками. Это все из-за Кирилла. Даже когда я отвлекаюсь, любое мелкое воспоминание о нем превращается в раскаленный поток, окатывающий меня сверху донизу. Мелена говорила, женское начало в нас сильнее, чем в обычных женщинах, наверное, поэтому мне так тяжело. Надеюсь Кириллу легче.
Все еще пытаюсь договориться со своей ведьмой. Я рассказываю ей как она мне дорога, как она красива, и как чудно умеет видеть красоту жизни.
Она молчит, я перестала ее интересовать. Она ждет прихода луны, также как я, только по другой причине. Она знает, что перехватит поток силы и я ее не смогу остановить как в обычные дни.
Когда до полнолуния остаются всего сутки, я прошу у Кирилла отсрочки — представлять, что целую ночь он будет спать в соседней комнате, всего в нескольких шагах, я не в силах. Ведьма все равно не высовывается — может, мы поедем завтра, лучше вечером? Он быстро соглашается.