Она с разбегу нырнула в воду, вынырнула на середине Тихого Омута и поплыла к берегу, где в кармане халата, кажется, звонил мобильник. С такого расстояния, да еще на фоне неразборчивых Генкиных криков и плеска воды под ее ладонями, даже при ее кошачьем слухе, Вера никакого звона услышать, конечно, не могла. Но выбравшись по вырубленным в обрыве ступенькам на крутой берег — тут же и услышала. Номер ее мобильника знали только мама и тезка, но обе сегодня уже звонили. Наверное, что-то случилось…
На экранчике высвечивался совершенно незнакомый номер. У мамы и тезки ничего не случилось. Хорошо.
— Слушаю, — равнодушно буркнула Вера, ожидая, что сейчас кто-то скажет, что ошибся номером.
— Ну, что ж ты так долго? — с облегчением закричал Сашка. — Я уже думал, что ты телефон потеряла! Полчаса звоню! Почти всю батарею уже прозвонил!
— А как ты мой номер узнал? — зачем-то спросила она, мгновенно слабея в коленках и опускаясь на траву. — И откуда у тебя сотовый? Я же его утопила…
— Вер, а мне вчера швы сняли, — похвастался Сашка, не обратив внимания на ее глупые вопросы. — Я сегодня уже на свободе бегаю. Завтра к тебе приеду. Сейчас Косте разобраться немножко помогу, а то он уже почти две недели без финансового директора… Потом найду чего-нибудь вкусненького — и приеду.
— А при чем тут финансовый директор? — не очень вдумываясь в смысл слов, спросила она. — Ты же бухгалтер.
— Да это одно и то же, — нетерпеливо ответил Сашка. — Слово «бухгалтер» Витьке больше нравится… Вер, тут одна страшная новость… Тезка говорит, что ты не переживешь… В общем, Бабаевский шоколад «Аленка» я нигде найти не могу. Вер, мужайся… Говорят, его вообще с производства сняли. Вер, ты меня за такую новость не утопишь? А попробую чего-нибудь похожего найти.
— Черт с ним, с шоколадом! — закричала она. — Черт с ним, с чем-нибудь похожим! Не ищи ничего! Приезжай скорее, сколько ждать можно!
— Так ведь еще мать с Витькой собраться должны, — рассудительно заметил он. — Мы все вместе приедем, потом они останутся за твоим ремонтом следить, а мы с тобой сразу в город вернемся, чтобы заявление завтра подать, а то, если завтра не успеем, то до следующей недели ждать. Чего время тянуть, да? И со свадьбой тянуть нечего, недели через две могут расписать, я узнавал. А то потом тебе опять на работу, Витьку пора в подготовительный класс отдавать, начнется суета, какая свадьба в суете… Вер! Ты чего молчишь? Ты согласна, Вер?
— Конечно, — быстро сказала Вера, глядя на Генку на том берегу. Генка, кажется, собрался уходить. — Саш, подожди минутку, я сейчас…
Она осторожно положила мобильник на валявшийся на траве халат, вскочила и, подпрыгивая на месте и размахивая руками, закричала через весь Тихий Омут:
— Генка! Вырезай мать с ребенком! Эй, слышишь?! У тебя шедевр получится! На века!
Генка потоптался на месте, кивнул головой, махнул рукой, повернулся и пошел в сторону дальних огородов, к дому матери, наверное. Вера немножко посмотрела ему вслед, пробормотала: «Бедненький», — села на траву и взяла телефон.
— Ну, у тебя и голосок, — с уважением сказал Сашка. — Слушай, а разве матери с ребенком шоколад можно? В смысле — беременным… Я что-то не в курсе, надо бы проконсультироваться. Вер, а ты кого нам родишь, мальчика или девочку? Вот интересно, девочка на тебя похожа будет?
— Ни в коем случае, — решительно ответила она. — Девочка не будет похожа на меня. Сашка, вот на это я ни в коем случае не согласна. Девочка будет совершенно нормальная. Как все. И никакого спорта, пусть лучше по дискотекам шляется. И никаких прыжков в Тихий Омут… Ничего, если захочет, пусть в бассейн походит. И отличницей ей тоже быть незачем. И никакой психологии, пусть лучше на наш филфак поступает… Зачем ей психология, если она нормальной будет? И замуж пусть рано выходит. И детей много рожает… Хотя бы трех. В общем, чтобы не один ребенок в семье.
Вера замолчала и перевела дух, с некоторым удивлением слушая, как Сашка смеется. Послушала и подозрительно спросила:
— Ты чего смеешься?
— Это я от радости, — объяснил он сквозь смех. — Ой, Вер, ты бы себя слышала… Нет, я, конечно, подозревал, что ты ни на кого не похожа, но чтобы до такой степени…
Вера хотела сказать, что она как все, даже уже какие-то аргументы вспомнила, которыми убеждала Генку полчаса назад, но сразу и раздумала говорить. В самом деле, какая разница? Даже если все похожи друг на друга, все — как все, все равно люди выбирают кого-то одного, одну, единственного, единственную. Значит, эти единственные для тех, кто их выбрал, чем-то отличаются от всех остальных, чем-то не похожи ни на кого… Даже странно, почему она раньше об этом не догадалась.