— Чешется как сумасшедшая, — весело пожаловался Сашка. — Видишь, как обклеили? Это чтобы я ее не расчесал.
— Это значит — уже заживает, — тут же успокоился Витька. — Пап, помнишь, как ты мне руку заклеил? Когда меня комар укусил, а я до крови расчесал… Так заклеил, как будто я на войне раненый! А я потом все равно вечером отлепил и еще немножко почесал… А ты сказал, что у меня силы воли нет.
— Ой, Вить, кажется, у меня тоже силы воли нет, — жалобно признался Сашка и нетерпеливо поскреб пальцами воздух над марлевыми нашлепками на ноге.
Они опять засмеялись, и Вера засмеялась, и стала слушать их не очень понятные ей разговоры о какой-то каше и какой-то книжке, об ошейнике от блох для Пушки, о бабушке, которую Николаич привезет послезавтра, и о том, что уж лучше с бабушкой, чем с дядей Костей… Она слушала всю эту чепуху с интересом, даже с жадностью, спрашивала, если что-то было не понятно, и они на два голоса наперебой объясняли ей, при этом чаще всего говорили диаметрально противоположное, а когда замечали это — опять смеялись. Они оба очень охотно смеялись, почти одинаково щуря глаза и сверкая всеми, сколько их там есть, зубами. А потом как-то получилось, что Витька стал спрашивать ее, где она научилась так плавать и так прыгать в воду, а она рассказала про Тихий Омут и своего тренера-физрука, который мечтал сделать из нее олимпийскую чемпионку, но она в чемпионки не захотела, и Витька с Сашкой оба это ее решение одобрили — ну их, эти рекорды, если стероиды жрать надо… А потом они говорили о мединституте, в котором она когда-то училась-училась, да не доучилась, и об университете, в котором преподает психологию, и об экономическом, где учился Сашка…
— А ты разве не художник? — удивилась Вера. — Ты так меня нарисовал… Я думала, что ты художник.
— Да ну, еще чего! Это дядя Костя художник, — пренебрежительно сказал Витька. И с откровенной гордостью объявил: — А папа — бухгалтер!
И это тоже было смешно: Сашка — бухгалтер! Господин Сотников — художник! Ой, нет, вот уж, правда — нарочно не придумаешь! Причем то, что господин Сотников — художник, было гораздо смешнее Сашки-бухгалтера… Художник, а Веру с полутора шагов не узнал!
А потом дело логично дошло и до отрепетированного спектакля, и Витька довольно гуманно трактовал образ дяди Кости, но Сашка все равно грозился выпороть его за неуважение к родному дядьке, а Витька скакал в метре от кровати и ехидно пищал: «А допрыгнешь?»
Потом в палату заглянула медсестричка и сказала, что за мальчиком приехали. Витька тут же погрустнел и заявил, что полчаса еще не прошло.
— А то ты Николаича не знаешь, — возразил Сашка и тоже погрустнел. — Ладно, завтра увидимся… Нам бы ночь продержаться и день простоять, да?
— Мне тоже пора, наверное, — спохватилась Вера и стала напяливать свою маскировку. — Пойдем, Вить, я тебя провожу заодно.
— Еще чего! — возмутился Сашка и ухватил ее за руку своим ловким щупальцем. — А психотерапевтический сеанс?
— Еще чего! — возмутился Витька. — Проводишь — и возвращайся к папе. Он на тебя радуется, а ему сейчас полезно радоваться, от этого все быстрей заживает… А Пушку в больницу нельзя.
— Так я, значит, здесь кошку заменяю? — возмутилась Вера, с неожиданным для себя удовольствием заметив, что Витька вдруг перешел на «ты».
Сашка с Витькой быстро переглянулись, хитро разухмылялись и в один голос сказали:
— Конечно.
Нет, если приглядеться, как следует, они все-таки очень похожи. Просто одно лицо. То есть не лицо, конечно, лица-то у них совсем разные… Просто одна личность — вот как правильно будет. Наверняка Сашка в детстве был точно таким же, как его сын. То есть не его сын… Ай, какая все это ерунда…
Витька шел по коридору рядом с ней и грустно говорил, что дядя Костя, если честно, вообще-то ничего, только все время работать заставляет.
— Как работать заставляет? — не поняла Вера.
— Ну, рисовать… он говорит: талант развивать надо. Каждый день! Надоело.
Витька забежал вперед и открыл перед ней дверь. Совершенно машинально, без всякого позерства, естественно и привычно, точно так же, как дышал, не задумываясь о процессе дыхания. Ни с того ни с сего Вера подумала, что он ведь, чего доброго, тоже может с моста в воду сигануть. Спасать кого-нибудь.
— Вить, ты плавать-то умеешь? — спросила она с тревогой, будто он вот прямо сейчас и побежит кого-нибудь спасать.
— Немножко, — со вздохом признался тот. — Мы с папой уже договорились в бассейн записаться. Как у него нога заживет — так сразу и запишемся. Вместе будем ходить.
Они вышли на крыльцо. Витька опять забежал вперед, шагнул со ступеньки и подал Вере руку — помогал… Надо будет его как следует плавать научить, вот что.