И потащил с нее халат.
— Мне жарко, — бездумно пробормотала она, начиная опять раскаляться и плавиться в его руках. — Ты как утюг горячий… Я хотела под душик, под холодненький, но там розы…
— Ой, правда, — спохватился Сашка и выпустил ее из рук. — Я забыл совсем… Сейчас я их выну. У тебя ведра какие-нибудь есть? А, да, я же вазу принес… нет, одной вазы не хватит. Ищи ведра. Или банки. Или кастрюли. Побольше.
Он стал вылавливать из воды розы и складывать их в букет, при этом, вполголоса критикуя природу, которая зачем-то снабдила такие красивые цветочки такими подлыми колючками. Вера минутку с интересом послушала, сочувственно угукая, но при этом, улыбаясь, и потопала в кухню искать ведра, банки и кастрюли. Побольше. Но найти ничего не успела, потому что через пять секунд в кухне появился Сашка, встревоженный и удивленный.
— Ты, почему от меня бегаешь? — с тревожным удивлением спросил он, сунул букет роз в мойку и выхватил из рук Веры халат, который она опять собиралась надеть. — Ты зачем ушла?
— За банками, — виноватым голосом ответила Вера и начала потихоньку смеяться, уткнувшись носом в его горячую, как утюг, грудь. — И за ведрами… Ты же сам меня прогнал.
— Я?! — Сашка крепко обхватил ее и потащил из кухни. — Наверное, я бредил. Наверное, у меня температура.
— У тебя температура, — подтвердила она. — Миллион градусов. Или даже два. Больной, соблюдайте постельный режим.
— Ладно, — с готовностью согласился Сашка. — Где у тебя постель?..
Розы по банкам и кастрюлям они рассовали во втором часу ночи. Тогда же Сашка вспомнил и о подарке, который принес Вере.
— По-моему, это мужские часы, — с сомнением заметила Вера, наблюдая, как Сашка пытается затянуть ремешок часов на ее запястье потуже.
— Это швейцарские часы, — с гордостью возразил Сашка. — Водонепроницаемые. И противоударные. И пыленепроницаемые тоже. И пуленепробиваемые. А то носишь что попало, а после каждого заплыва часы в речку выбрасываешь. Уже всю речку своими часами замусорила… Нет, на руке болтаются. Что у тебя за руки?! Ты что, не можешь потолстеть хоть чуть-чуть? Килограммчиков на двадцать хотя бы. Надо тебя подкормить немножко.
И они пошли к столу с так и не убранными остатками праздничного обеда немножко подкормиться. Долго подкармливались, сначала — праздничным обедом, потом — чем-то из банок и пакетов, которые принес Сашка. Но потолстеть настолько, чтобы часы сидели на запястье плотно, Вере так и не удалось, и пришлось их надеть на щиколотку левой ноги. На ноге часы сидели как влитые, но совершенно без толку — на таком расстоянии Вера не могла разглядеть, который час…
— А какая тебе разница? — удивился Сашка. — У тебя же все равно отпуск. Часом больше, часом меньше, подумаешь… Время — вообще понятие относительное. По-моему, вот сейчас — самое время испытать часы на водонепроницаемость. Ванну я освободил, так что можно и под душик. А?
И он потащил Веру под душик — испытывать часы на водонепроницаемость. Испытания заняли еще сколько-то относительного времени, так что уснули они только почти под утро. Сквозь сон Вере чудилось, что Сашка о чем-то ее спрашивает, а она что-то ему отвечает, пару раз она просыпалась от собственного смеха во сне, а, просыпаясь, слышала Сашкин смех, но он смеялся, не просыпаясь, и она опять засыпала, ощущая у себя под лопаткой тиканье часов на Сашкиной руке, а на щиколотке — тиканье часов, которые он ей подарил. Слух у нее был, как у кошки.
А потом она совсем проснулась — от страха. Сашкины часы не тикали у нее под лопаткой, Сашкины горячие руки не обнимали ее так, будто срослись с ней, и вообще Сашки рядом не было. И холодно было. Вера лежала, каменея от холода, и боялась открыть глаза, и ждала боли от разлома слитка, и, наверное, в конце — концов, дождалась бы — невроз же. Или психоз. Но тут Сашка сказал:
— Ты ведь уже проснулась, да? Чего притаилась? Проснулась, проснулась, я же чувствую, не притворяйся.
— А как ты чувствуешь? — спросила она и открыла глаза.
Сашка сидел на краю кровати и обеими руками держал перед собой фигурку звериной Аэлиты. Оглянулся на Веру, растерянно похлопал глазами, неуверенно ответил:
— Как чувствую… Откуда я знаю? Чувствую — и все. Но ведь правильно, да? То-то… Откуда у тебя эта вещь? Я фотографии похожих работ в одном журнале видел. С выставки какой-то. Очень хороший художник. Не так давно появился. Костя говорит, что на аукционах за него бешеные деньги дают. Только я имя забыл…
— Генка, — сказала Вера спокойно. Нет, правда, совершенно спокойно, никаких эмоций не было, даже раздражения. — Его имя — Генка Потапов. Бывший одноклассник. Это он мне подарил, давно, еще после девятого класса.