С неприятной улыбкой Воронин идет к двери. С языка рвется вопрос о том, как там Настя, но я в последний момент сдерживаюсь. Сам узнаю, когда Воронин уйдет.
Дверь закрывается, и я откидываюсь на подушку. Вот так, значит. С барского плеча подарил мне Милену, как надоевшую, поношенную вещь. Кто организовал похищение – неизвестно, и Воронина это нервирует. И главное – у него есть причины, чтобы не разводиться с Настей, и, судя по его тону, это вовсе не желание маньяка мучить свою беспомощную жертву, а что-то вполне осязаемое и материальное.
Что это за причина, и, главное, знает ли о ней Настя?
Анастасия
Моя палата так щедро украшена цветами, что напоминает усыпальницу. Я попросила приоткрыть окно, иначе этот густой, душный запах свел бы меня с ума. Я не знаю, от кого эти цветы, вряд ли от Воронина – тяжелый, сосредоточенный взгляд, которым он сейчас меня сверлит, совсем не намекает на заботу о несчастной раненой жене. Наверное, от Светы с Эвелиной и их мужей, партнеров Воронина.
- Ну, как ты? – Воронин прерывает молчание, продолжая гипнотизировать меня, как удав.
- Нормально, только плечо болит.
Воронин кивает.
- Ничего, заживет. Только что у твоего рыцаря был, он тоже в порядке.
- Какого рыцаря?
Мне не нравится тон Воронина, и я стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально ровно.
- Рыкова, кого ж еще.
Я пожимаю плечами.
- Это его работа, ты платишь ему за это. Надеюсь, ты дашь ему премию? – пытаюсь шутить я, но горло сжимается под взглядом мужа.
Воронин закатывает глаза.
- Ты сама сказала, это его работа. Хватит об этом. – Он наклоняется вперед и вдруг сжимает мою руку, ту самую, которая ранена, так, что мне моментально становится больно. – Кто тебя похитил, ты знаешь?
- Нет, откуда мне знать! Что за вопросы ты задаешь? – Я пытаюсь не шевелиться, чтобы не потревожить рану, зашитую и скрытую под повязками, но Воронин дергает меня к себе, и плечо пронзает боль. Я приглушенно вскрикиваю.
- В глаза мне смотри. Если я узнаю, что это организовала ты, тебе несдобровать, ты поняла?
От боли из моих глаз начинают катиться слезы, и это очень кстати, потому что в душе у меня бушует ярость.
- Костя, я не понимаю, о чем ты говоришь! Меня чуть не убили, мне больно, Рыкова ранили! И все из-за каких-то твоих дел! – Мой голос звучит истерично и вот-вот сорвется на крик, но Воронина, кажется, это устраивает. Он отпускает мою руку.
- Ладно. Ты слышала, о чем говорили похитители?
Я вспоминаю диктофон, которые они отобрали у меня, но говорить об этом, конечно же, не собираюсь. Интересно, знает ли о нем Воронин? Забрал его кто-то, или он так и лежит на подоконнике полузаброшенного дома?
- Нет, я ничего не слышала.
Я вжимаюсь в подушки и, всхлипывая, закрываю лицо руками, будто бы пытаясь сдержать слезы. Я знаю, что Воронина всегда провоцирует, когда я плачу, но сейчас он ждет от меня именно этого. Слабости, плаксивости. И я даю ему то, что он хочет увидеть.
- Ладно, я пошел, времени нет. Если что надо, передавай через Витька, он возле твоей двери дежурит. На, чтоб не скучала.
Воронин запускает руку во внутренний карман пиджака, достает оттуда белый смартфон и кидает его мне на постель. Туда же летит обернутая шнуром зарядка.
- Спасибо.
- Все, пока, выздоравливай.
Воронин входит, хлопнув дверью, а я верчу в руках телефон. Новый, но уже облапанный. Сим-карты нет. Да и звонить мне некому.
Встаю, кое-как уняв головокружение, и выглядываю в коридор. Напротив, на банкетке, уткнувшись в экран, сидит один из Воронинских охранников. При виде меня он вскакивает.
- Анастасия Ивановна, здравствуйте. Вам что-нибудь нужно?
Плечо, потревоженное грубостью Воронина, с каждой минутой болит все сильнее, и я бросаю:
- Медсестру позови.
На мне шелковая серая пижама, представляющая из себя топ на тонких низких бретельках, брюки и короткий халат. Закрыв дверь и сев на кровать, я осторожно приспускаю халат с плеча и смотрю на повязку. Пуля прошла почти по касательной, вырвав небольшой кусочек плоти из дельтовидной мышцы. Рану зашили, и благодаря обезболивающему она не особо меня беспокоит, но сейчас под повязкой жжет огнем. На марлевом тампоне, который закрывает шов, расползается маленькое пятнышко крови.