- Анастасия Ивановна? – слышу я, и понимаю, что это голос Виктора.
Глава 9
Стук в дверь и голос Виктора будто вырывают меня из очень сладкого, но обманчивого сна. Я резко дергаюсь, и Рыков прижимает меня к себе так крепко, что мне практически нечем дышать.
На несколько волшебных минут мне удалось забыть, кто я, но теперь волшебство рассеялось.
Неуверенные, робкие шаги за дверью постепенно отдаляются, и я вырываюсь из его объятий. С бешено колотящимся сердцем поднимаю глаза и утыкаюсь взглядом в его татуировку на бицепсе – тут самую, что когда-то не смогла разглядеть в полумраке его комнаты. Это китайский дракон, и теперь я понимаю, почему она тогда показалась мне какой-то неправильной. Татуировка испещрена мелкими шрамами, швами. Дракон выглядит сшитым из лоскутков. Мелкие шрамы усеивают так же часть груди и бок.
- Откуда это?
- Взрыв. – Максимально лаконично.
Я должна поднять руку и провести пальцами по дракону, приласкать его, спросить, что это был за взрыв – но я и так это знаю. Вместо этого я поднимаю голову и разглядываю его лицо. Вижу его будто впервые, и осознаю, что это недалеко от истины. Я всегда смотрела на него немного искоса, отводила глаза, не выдерживала его прямого взгляда. Ускользала. А теперь я смотрю прямо.
Вижу его глаза, которые в синтетическом свете кабинета выглядят скорее серыми, как мои, чем голубыми. Вижу, как кожа обтянула осунувшиеся скулы, жесткую щетину, что минуту назад так сладко царапала мои щеки. Его губы – узкие, но мягкие, нос – прямой и твердый. Между густых бровей – вертикальная морщина, точно такая же, как в последнее время намечается у меня.
Мужчина. Взрослый, гораздо старше меня. Когда я только родилась, он уже, возможно, впервые поцеловался.
Тихон смотрит мне в глаза, будто пытаясь поймать их выражение, и я не знаю, что он в них видит.
Это все было ошибкой. Все, с самого начала. Паника мощной волной поднимается внутри меня, окончательно смывая остатки возбуждения, которые еще тлели глубоко внутри, и я чувствую, как сердце пускается в пляс, а горло сжимается. Стены этой каморки давят на меня, кислород отсюда как будто выкачали, и мне хочется как можно скорее оказаться снаружи.
Даже удивительно – у меня не было ни одной атаки после той ночи, я совсем забыла про свои лекарства. Даже во время похищения мне удавалось удержаться на поверхности, не срываясь вниз. А сейчас я чувствую, как тьма смыкается над моей головой, и я держусь лишь чистым усилием воли.
Я кидаюсь к двери и прижимаюсь к ней ухом. За дверью тишина. Возможно, Виктор ждет там, чтобы поймать нас с поличным, но мне уже все равно. Я отпираю замок и ощущаю, как рука Рыкова ложиться на мое плечо.
Я не оборачиваюсь и открываю дверь, осторожно выглядываю в коридор. Пусто.
- Стася, - тихо зовет он.
Я не оборачиваюсь.
Коридор пуст и гулок. Вряд ли есть люди, которые любят больницы, но эти бесконечные коридоры навевают на меня особый сорт ужаса после того месяца, проведенного в психиатрической клинике. На успокоительные я подсела именно там, и я более чем уверена, что в этом и была цель моего пребывания там. Сломить, уничтожить, ослабить. И эта цель была вполне достигнута.
Я поворачиваю и влетаю прямо в Виктора, который от неожиданности хватает меня за плечи. Я запрокидываю голову и начинаю причитать, не давая ему вставить ни слова.
- Витя, ну наконец-то! Я заблудилась тут, мне нехорошо, отведи меня к медсестре.
Я шатаюсь, будто едва стоя на ногах, мой голос звучит тоненько и беспомощно. Виктор испуганно отпускает мои плечи, не зная, куда девать руки, и я висну у него на локте.
Лестницу мы преодолеваем медленно. Слава богу, Рыков догадался не идти следом за мной, и мы не столкнулись по пути. Дрожь моих рук совсем не поддельная, но Виктору невдомек, что дрожь эта из-за адреналина. На посту медсестры я испуганно прощу успокоительного, позволяю медсестре проводить меня в палату, укладываюсь в постель и выпиваю таблетку. Сначала я хочу выплюнуть ее, сразу как медсестра выйдет, но потом передумываю и проглатываю.
Мое сердце бьется так сильно, будто пытается разломать грудную клетку. Черт побери, нас чуть не поймали. Так глупо, так по-дурацки.