Вот и все. Допрыгалась. Игра действительно окончена, только окончена она уже и для меня. Наивно было думать, что сумку не обыщут, а свои вещи я спрятала не настолько хорошо, чтобы их невозможно было найти.
Кто забрал их? Воронин? Если он расшифрует флешку, а уж Денису не составит труда этого сделать… тогда бежать нужно сейчас, бежать сломя голову, хоть пешком по рельсам, и то, это вряд ли поможет. Он убьет меня, действительно убьет.
Так, нужно успокоиться. Дыши, Стася, дыши. Думай.
Я вскакиваю и начинаю мерять шагами комнату, как тигрица, запертая в клетке. Грызу ноготь, с которого давно слез лак, размышляю.
Если сумку обыскали сразу после похищения, это был точно не Воронин лично, его не было в городе. Кто это мог сделать? Денис, Виктор?
Ответ приходит сам собой. Кто, как не глава службы безопасности.
Рыков.
Я издаю протяжный стон и падаю на кровать лицом вниз. Нужно идти к нему, и как-то попытаться все разузнать. Как будет выглядеть этот разговор? Тихон, не находил ли ты мои фальшивые документы и флешку с компроматом?
«А с чего ты вообще решила, что он не передал их Воронину?» - шепчет взявшийся откуда-то подленький внутренний голос, и я внутренне холодею.
Действительно, с чего? Ты решила, что он на твоей стороне, только потому, что он тебя захотел? Что между своим лучшим другом, который вытащил его из тюрьмы, дал работу, дом, хороший оклад, и тобой, он выберет именно тебя?
Пытаясь подавить приступ паранойи, я иду в ванную. Умываюсь ледяной водой, причесываюсь.
Действовать надо сейчас, пока я еще не совсем струсила, и пока тревога не сожрала меня целиком.
Я решительно выхожу в коридор и иду к палате Рыкова, но слышу за спиной голос Виктора.
- У него сейчас Милена.
Подавив укол досады, я мешкаю пару мгновений, и, коротко постучав, открываю дверь. У меня дежа вю – Рыков, все так же полусидящий в кровати с непроницаемым лицом, застывшая как кролик Милена. Я равнодушно киваю ей и смотрю на Рыкова.
- Привет. Пошли, покурим, надо поговорить.
Стараюсь, чтобы мой голос звучал по-хозяйски, в первую очередь для Милены, а во-вторую – чтобы скрыть дрожь в нем. Рыков кивает.
- Я сейчас выйду.
Слова звучат, как намек выйти мне, и я ему следую. Подхожу к окну коридора, напряженно смотрю в больничный двор. Игнорирую хлопок двери за спиной, быстрый, испуганный стук каблуков. Не оборачиваясь, понимаю, что Милена ретировалась.
Через пару минут дверь снова открывается, но шаги на этот раз совсем другие.
- Анастасия Ивановна.
Голос Рыкова звучит ровно и холодно, так же, как всегда. Мое сердце сжимается, но я не обращаю на него внимания. поворачиваюсь.
- Идем в курилку, есть разговор.
Рыков качает головой.
- Давайте здесь, на черной лестнице. Мне тяжело бегать вверх-вниз.
Точно, его ребра. Я киваю.
- Хорошо, идем.
Через несколько секунд белая металлическая дверь с тихим стуком захлопывается за нашей спиной. На лестнице прохладно, тихо гудит кондиционер. Рыков поворачивается и шагает ко мне. Холодность в его глазах сменяется нежностью, и я в панике делаю шаг назад, упираясь спиной в дверь. Тихон останавливается.
- Стася, - тихо говорит он, совсем как вчера, и я чувствую, как мое сердце пронзает боль. Нельзя, нельзя быть такой тряпкой. Держись, черт тебя побери.
Я поднимаю руки и выставляю их вперед в предостерегающем жесте.
- Тихон, сейчас не время, и вряд ли это время наступит, ты понимаешь?
- Ты позвала меня, чтобы сказать это? – Рыков хмурится и ерошит волосы.
- Нет. Мне нужно спросить тебя кое о чем.
Рыков молчит, приглашая меня продолжить, и я глубоко вздыхаю, сжимая повлажневшие ладони.
- Моя сумка, та, что осталась в машине, когда меня похитили. Сегодня Света привезла ее, и я обнаружила, что из нее кое-что пропало. Ты не знаешь, кто рылся в ней?
Сердце стучит где-то в горле, и я тяжело сглатываю. А в следующий миг Рыков запускает руку в карман спортивных брюк, и достает то, при виде чего мои глаза расширяются. Зрелище настолько сюрреалистичное, что я щипаю себя за руку. На ладони Тихона лежат мои сокровища. Флешка, удостоверение личности, ключ. Я поднимаю на него глаза, не в силах вымолвить ни слова.