— Мешок! — Доложил кто-то, обрадовавшись. Шуршание резко ускорилось, но спустя минуту, когда мешок развязали, в саду будто грянул гром и повисла тишина.
Первым, что её нарушило, был звук удара и слабый возглас. Обернувшись, Кайя увидела, как хозяин дома падает на траву с залитым кровью лицом.
— Вирен! — Старший сыскарь вскинул руку, остановив подчинённого. Тот зыркнул на него, потирая костяшки пальцев.
— До официального обвинения допрашивать его со спец. средствами мы не можем. — Дарт пожевал губами и после паузы добавил. — Обвинение предъявят через час, как закончат эксперты.
— Какими средствами? — Вскинулся подозреваемый. Встать из-за связанных рук не смог, просто повернулся и поднял голову. — Какими ещё средствами вы там собрались допрашивать? Вы что, вы говорите про пыточную??
— Называть допросную комнату пыточной некорректно по уставу. — Снисходительно поправил сыскарь. Мужик явно побледнел и стал заикаться.
— В-вы не имеете…
— Господин Троп. — Перебил его Дарт, спокойно глядя куда-то на дом. — По предварительному заключению вам предъявляется обвинение в похищении и убийстве Летии Нарин. Так же инициируется повторное расследование по делам пропавших детей. Вас сопроводят в место временного содержания до выяснения обстоятельств.
— А потом в пыточную!?
— Допросную, господин Троп.
— Я все скажу! — Тут же «переобулся» лежащий на траве профессор. — Я раскаиваюсь во всём, это добровольное признание!
Стражи переглянулись, и тот что ударил Тропа уже хотел возмутиться насчет добровольности признания, полученного буквально над изъятым телом. Но сыскарь быстрым взглядом остановил его и кивнул Тропу, благосклонно прикрыв глаза.
— Продолжайте.
— Я… э… — Откровенничать в окружении стражей оказалось трудней, чем представлялось, и мужчина с усилием сглотнул. — Ну-у, привёл её к себе числа второго, вечером. Она пару дней была тут в гостях, я ничего плохого не делал! Потом испугалась чего-то, я не знаю, что на неё нашло! Кинулась по лестнице, споткнулась. Головой, наверное, ударилась. На нижних ступеньках кровь осталась, пришлось потом затирать…
— Утверждаете, что она погибла от удара головой? — Не оборачиваясь, уточнил сыскарь. Хиса торопливо скрипела пером.
Троп запнулся, бросив опасливый взгляд по сторонам.
— Я не знал! Я же не умею определять… Думал, умерла. Ну запаниковал я! Положил в мешок, принёс сюда. Но она, наверное, ещё жива была. Когда закапывал, мешок шевелился…
На миг все замерли. Первым пошевелился Дарт. Не глядя на подозреваемого, обернулся и прикинул время, взглянув на солнце.
— Увозите. Только не по Стрелков, там после обеда не протолкнуться. Езжайте кругом, по Кузнечной.
Стражи почему-то хищно заулыбались, уволакивая преступника, будто черти — грешника в ад. Оставшейся команде ещё нужно было время, чтобы закончить осмотр дома и сбор улик. Кайя отошла в глубину сада, пока Дарт раздавал указания. Но услышала, как сыскарь сообщил, что вернётся через несколько минут.
Остальные даже не обратили внимания, легко поверив, что начальство знает, что делать. Она бы тоже купилась, если бы не слышала вчерашний скандал с лекарем. Так что пошла за ним в отдалении, скрываясь за буйно цветущими грушами.
Пока был на виду, Дарт держался прямо, но за углом замедлил шаг. Оглянулся (охотница стояла за деревом, наблюдая в щель между листьями) и отвернулся к стене.
Мужчина судорожно обыскивал собственные карманы, и его ладони дрожали. Наконец, он нашёл курительную трубку и принялся набивать смесью из мешочка. Часть просыпалась, и сыскарь отрывисто, но довольно грязно выругался.
Развернулся, прижался спиной к стене и сделал пару быстрых затяжек. Так утопающий, чудом вырвавшись на поверхность, глотает чистый воздух. Жадно, торопливо и глубоко, словно без этого мог умереть, он вдыхал сизый дым.
Наконец на третьей, самой долгой затяжке Дарт откинул голову назад, прижав затылок к камню. Прикрыл глаза и медленно выдохнул дымок через ноздри. Смесь подействовала.
Какое-то время он стоял там, иногда поднося трубку к губам, но уже без прежнего рвения, а словно бы попивал из кружки. Повисший в воздухе дымок окутал его едва заметным облаком.
Но вот сыскарь что-то вспомнил и с гримасой сплюнул. Снова выругался, но уже тише и без злобы, будто просто констатировал: жизнь — дерьмо. И потушил трубку. Помахал рукой, отгоняя дым, и рассеяно пригладив волосы, уставился под ноги, о чём-то размышляя.