— Связь на секунду пропала, — соврал я. — Извини, так что ты говорила?
Пока я разговаривал с женой, то заметил Линду. Она стояла у своего почтового ящика. Стояла и просто смотрела на него, не открывая. Руки опущены вдоль тела, плечи сутулые. Я подумал, что она, наверное, ждёт почтальона или забыла ключи. Но потом она резко повернулась и пошла домой, так и не взяв почту. Флажок на ящике был поднят, значит, внутри что-то лежало. Странно, но я не придал этому значения. Мало ли почему человеку не до почты.
Линда проживала по соседству с дочерью подростком Самантой. Соседки шёл пятый десяток, хотя выглядела она старше. Полная, с не особо красивым лицом, с короткими волосами, выкрашенными в какой-то неопределённый светлый цвет. Одевалась она просто, даже стрёмно. Старые джинсы, растянутые футболки, шлёпанцы. Дочка же её выглядела чуть старше своих семнадцати. Высокая, довольно симпатичная, в отличие от матери, с длинными светлыми волосами и правильными чертами лица. От Андрюхи я знал, что родители девчонки в разводе. Отец живёт в другом городе, недалеко, но отдельно. Линда работает кассиром в супермаркете, но бывший муж помогает. Ничего особенного в это брат не вкладывал, а просто сообщил факт, когда рассказывал о соседях, где у дома стояла «Хонда» с вмятиной на заднем крыле.
За несколько дней я обменялся с соседками короткими фразами. Линда однажды принесла Джулии пакет с замороженной лазаньей и сказала, что в первую неделю после родов лучше держать в морозилке что-то, что можно разогреть одной рукой, потому что вторая всегда занята ребёнком. Саманта на следующий день помогла занести к нам две большие коробки с подгузниками, которые Андрюха привёз из Costco.
— Поздравляю, — проговорила она тогда, улыбаясь. — У вас очень тихий ребёнок.
— Это пока, — ответил Андрюха с усмешкой. — Подожди пару недель, когда колики начнутся. Тогда будете слышать и вы у себя дома.
Вернувшись с прогулки, я поднялся в гостевую спальню, открыл ноутбук и уставился на недописанный абзац. Инженер стоял на платформе заброшенной станции и слушал вентиляцию. Оттуда доносился голос. Чей-то, неразборчивый, искажённый эхом. Я перечитал три раза, написал два предложения, стёр их, написал ещё одно, стёр и его. За окном кричала сойка, резко, пронзительно. Где-то вдали завывала газонокосилка. Я закрыл крышку ноутбука. Работать сегодня не хотелось. Да и Андрюха прав. Писать я мог и дома, за своим столом в Краснодаре, а здесь нужно отдыхать, набираться впечатлений, смотреть на жизнь.
Я спустился обратно на первый этаж, налил себе холодного пива из холодильника и вышел на заднюю террасу. Солнце уже легло на верхушки клёнов за забором, превращая листья в полупрозрачные зелёные пластины. На двух участках через дом работали разбрызгиватели, вода шла по дуге, ловила свет и рассыпалась мельчайшими каплями над травой, оседая радужной пылью. Они щёлкали через равные промежутки, мерно, успокаивающе. Из леса тянуло влагой и прелыми листьями, но запах быстро перебивала свежескошенная трава, сладковатая, густая. Где-то дальше по улице мерно бухал баскетбольный мяч об асфальт. По дороге неторопливо прошёл мужчина лет пятидесяти в яркой спортивной майке, неся в руке телефон и слушая что-то в наушниках. Он коротко поднял ладонь в приветствии. Я кивнул в ответ. Потом проехал коричневый фургон доставки UPS. Водитель выскочил из кабины, оставил у соседнего крыльца коробку, отметил что-то в планшете и уехал дальше, даже не выключая мотор.
Я сидел в плетёном кресле, пил пиво и думал, что в этом месте придумывать страшные истории просто невозможно. Всё вокруг стояло на своём месте, было правильным, упорядоченным, безопасным. Ничего не просилось в сюжет, не намекало ни на что зловещее. Даже лес за забором выглядел не таинственным, а просто зелёным массивом, где гуляют с собаками и катаются на велосипедах.
Около одиннадцати Джулия спустилась вниз. Волосы у неё были собраны кое-как резинкой, на футболке темнело молочное пятно, глаза по-прежнему казались сонными.
— Кофе ещё остался? — спросила она тихо, чтобы не разбудить ребёнка наверху.
— Не, я турку уже помыл, — ответил я. — Но в кофейнике ваш ещё есть. Андрюха утром варил.
— Окей.
Она кивнула и исчезла на кухне. Через минуту я услышал, как открылась дверца холодильника, потом звякнуло стекло, шуршание пакета. Потом Джулия снова поднялась наверх, неся в руках кружку с кофе. Лестница чуть скрипнула под её шагами, и дом опять затих, погрузившись в ту особую тишину, которая бывает только днём в спальных районах.