В тот час ничего не обещало беды, и я спокойно сидел, разглядывал пустую улицу, вдыхая свежий воздух, и думал о том, что вечером всё-таки нужно дописать хотя бы страницу. Хотя бы одну. Редактор ждал рукопись к концу месяца, а я отставал от графика уже на две недели. С другой стороны, я ведь не знал, что полечу в США на рождение племянницы.
Сначала я не обратил внимания на странности. Показалось, что кто-то громко хлопнул дверью. Соседи, наверное.
Потом звук повторился. Что-то где-то упало с грохотом. Не у нас в доме. Точно не у нас. А потом раздался крик.
Я поднял голову, прислушался. Тишина. Только ветер шелестел листвой, да где-то вдали гудела машина.
И тут крик раздался ещё раз. Гораздо громче. Протяжный, почти нечеловеческий. Из соседнего дома. Я встал с кресла, подошёл к краю террасы.
В этот момент сверху быстро спустилась Джулия. Лицо у неё стало напряжённым, глаза широко раскрыты.
— Ты слышал? — спросила она.
Я кивнул.
С соседнего участка вновь раздался вопль. На этот раз такой, что по коже пробежал неприятный холодок. В нём слышался страх, что-то животное.
Джулия уже доставала телефон из кармана.
— Нужно звонить в девять-один-один, — пробормотала она, начиная набирать номер.
Я посмотрел в сторону окна соседнего дома. Крики не прекращались. Теперь к ним добавился ещё один голос, более молодой, высокий.
«Да что их там, режут что ли?» — подумалось мне.
Впрочем, возможно и так. Здесь не было редкостью, когда в дом проникали какие-нибудь наркоманы. Вроде бы и район нормальный, но заходят сюда порой такие вот экземпляры.
— Может, там кому-то требуется помощь, — предположил я. — Прямо сейчас.
— Именно поэтому нужна полиция, — ответила нервно Джулия, поднося трубку к уху. — И скорая.
— Пока они доедут…
— Нет, — покачала она головой. — У нас так не принято. Не ходи туда. Серьёзно. Это может быть опасно. Здесь не Россия. У людей оружие, судебные иски. Ты не знаешь, что там происходит.
Но я уже направился к двери. Не подумал, не взвесил. Просто пошёл. Инстинкт, наверное. Или глупость. Или то и другое вместе.
— Серьёзно, не ходи, — повторила Джулия громче, но я уже выходил на крыльцо.
— Сейчас посмотрю и вернусь.
— Это плохая идея. Пожалуйста, оставайся в доме!
— Я скоро, — бросил я через плечо.
Я вышел на улицу. Крики слышались теперь уже отчётливо. Они доносились из дома соседей слева. Того самого, где жила Линда с дочерью. Я быстро пересёк лужайку, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Поднялся по ступенькам их крыльца. Постучал в дверь. Ответа не последовало. Дёрнул ручку. Заперто. Конечно, при желании я бы смог выбить её одним махом, настолько та была хлипкой, но судебные иски, о которых говорила невестка, меня остановили.
За дверью что-то с грохотом упало на пол. Стекло, судя по звуку. Раздался новый крик. На этот раз молодой, девичий, полный ужаса.
— Мама, перестань! Перестань, пожалуйста!
«Твою мать!»
Я выругался себе под нос. Обошёл дом, перепрыгнув через низкий декоративный заборчик, окружавший клумбу. Задний двор выглядел пустым. Пластиковый стол, два стула, гриль под чехлом. Крики становились всё громче, отчаяннее.
Я подошёл к задней двери. Сетчатая дверь, за ней стеклянная. Я открыл сетчатую, попробовал ручку. Не заперта. Толкнул и вошёл внутрь, ещё не подозревая, что через несколько минут увижу самую страшную картину в своей жизни.
Дом внутри оказался таким же обычным, как и все остальные на улице. Светлые стены с семейными фотографиями в рамках, мягкий ковролин на полу, запах освежителя воздуха. На кухонном столе стояла кружка с недопитым кофе. Из неё ещё поднимался слабый пар. Рядом лежал смартфон, наполовину открытая упаковка печенья. От этого нормального, обыденного вида происходящее казалось ещё более неправильным, инородным.
Вопль донёсся сверху, пронзительный, срывающийся. Я быстро двинулся к лестнице, перешагивая через упавший стул.
— Эй! — позвал я громко. — Всё в порядке?
Ответа не последовало. Только какой-то глухой удар. Словно тяжёлая мебель с силой врезалась в стену. Штукатурка посыпалась, я слышал, как что-то мелкое падает на пол.
Я поднялся на несколько ступеней, держась за перила. И услышал голос Саманты, сдавленный, испуганный.