Дженет слезла с подоконника и, выйдя в коридор, направилась к ведущей вниз лестнице. Внизу, в холле горел свет — всего лишь слабенькая лампочка, но в заполнившем дом мраке она казалась намного ярче.
Дженет увидела внизу Эдну Форд в сером фланелевом халате с зачесанными назад и накрученными на алюминиевые бигуди волосами. Свет падал ей на лицо — по щекам текли слезы. Дженет не раз слышала выражение «ломать руки», но никогда бы не подумала, что люди действительно могут это делать. Но Эдна в самом деле заламывала руки — заламывала и плакала. Переплетенные тонкие пальцы мучительно выгибались назад — так выглядят люди, которых лишили всего и бросили в пустыне.
Что бы ни произошло или не происходило, Дженет понимала, что оно не предназначено для ее глаз. И девушка вернулась в темный коридор, по которому только что вышла на лестничную площадку.
Но не успела она дойти до двери детской, как услышала звук, заставивший ее опрометью кинуться обратно. Звук был негромким, но ошибиться казалось невозможно — это Эдна, сдавленно всхлипнув, рухнула на пол. Она могла зацепиться за ступеньку или у нее закружилась голова, и она потеряла равновесие, но теперь она лежала навзничь в пяти-шести ступеньках от подножия лестницы, уронив руку на лицо.
Дженет, как была босиком, поспешно спустилась вниз.
— Миссис Форд, вы ушиблись?
Эдна подняла голову и уставилась на девушку. Вид у нее был какой-то беззащитный: глаза покраснели, изжелта-бледное лицо было мокрым от слез.
— Миссис Форд, вы ушиблись?
Эдна едва заметно мотнула головой.
— Позвольте мне помочь вам подняться.
Снова то же движение.
— Но вы не можете здесь оставаться!
— Кому какая разница? — глухо ответила Эдна.
Озадаченная Дженет убежденным тоном проговорила:
— Вы не можете здесь остаться. Разрешите, я провожу вас к вам в комнату и принесут чашку чая. У вас руки как лед.
Наконец через минуту-другую Эдна испустила долгий, всхлипывающий вздох и села. Ее комната находилась у самой лестничной площадки. Дженет помогла ей дойти туда и уложила в кровать. Всем в доме было известно, что у мистера и миссис Форд разные комнаты. Между его просторной гардеробной и комнатой жены находилась ванная.
Когда Дженет предложила позвать Джеффри, ледяная рука Эдны вцепилась в ее локоть.
— Нет-нет! Пообещайте мне не делать этого!
— Тогда я просто принесу вам чашку чая и грелку — и то и другое есть в детской.
Когда Дженет вернулась, накинув поверх ночной рубашки зеленый халат, с чайным подносом и грелкой, Эдна Форд уже не плакала. Она поблагодарила девушку и принялась за чай, а потом, поставив пустую чашку, сказала:
— Я очень расстроилась. Надеюсь, вы никому об этом не расскажете.
— Конечно нет. Теперь вы согрелись?
— Да, благодарю вас. — И после долгой паузы добавила:
— Ничего особенного. Я услышала какой-то звук и спустилась вниз, но там, конечно, никого не оказалось. Именно это меня и испугало. Я — женщина нервная и боюсь всего непонятного. Внезапно мне стало очень страшно, и как всегда, у меня закружилась голова. Я бы не хотела, чтобы кто-то об этом узнал.
Дженет оставила включенным ночник и забрала поднос.
Проходя коридором, ведущим в детскую, в холле она увидела Джеффри Форда. Он был в пижаме и очень красивом халате — черном с золотом. Дженет поспешила вернуться в свою комнату.
Глава 15
На следующее утро Дженет накормила Стеллу завтраком и отвела в дом викария, так и не встретив никого из обитателей Форд-хауса. Когда она вернулась, все были в столовой: Эдна разливала чай, а Джеффри раскладывал рыбные котлеты как ни в чем не бывало — словно их полночные похождения Дженет просто приснились. Разве что Эдна казалась еще бесцветнее, чем обычно, но ее поведение совершенно не изменилось. Она находила мелкие досадные недостатки в работе прислуги, в погоде и во всем остальном. Тосты оказались слегка пересушены — «Миссис Симмонс слишком торопилась. Просто удивительно, как часто приходится указывать на очевидные вещи».
Джеффри рассмеялся на редкость добродушно.
— Возможно, моя дорогая, если ты будешь чуть реже об этом напоминать…
Ее глаза, все еще красные от ночных слез, на мгновение задержались на его лице.
— Джеффри, существуют вещи, напоминать о которых просто необходимо.
Он ответил долгим взглядом — воплощенное обаяние и добродушие.
— Ну, ну, дорогая моя, что толку волноваться так по любому поводу. Ты только зря изводишь себя — люди все равно поступают по-своему. Тебе не изменить человеческой природы. Живи и дай жить другим… Впрочем, думаю, сейчас ты скажешь, чтобы я последовал собственному совету и позволил тебе поступать так, как тебе нравится. Сколько народу явится на завтрашнее Адрианино мероприятие?
Мириэл презрительно фыркнула.
— Думаю, что не меньше половины графства! Будет такой гвалт, что никто собственного голоса не услышит и все будут просто в бешенстве! Но коли Адриана решила устроить это шоу с собственным возвращением, то остальное ее не волнует!
Мейбл Престон пожелала узнать, кто именно приглашен.
— Это в самом деле завтра? А герцогиня приедет — Адриана ее пригласила? Я видела ее однажды — она открывала благотворительную ярмарку, но она-то меня не помнит.
Конечно, если вы герцогиня, вы не станете глазеть по сторонам. О боже! Не представляю даже, что я завтра надену — у меня нет ни единой модной вещи! Не то чтобы эти из высшего света всегда следовали за модой — ни в коем случае! Да я однажды видела герцогиню Хохштейн на благотворительном базаре — ну, доложу я вам, замарашка и только! Такая, знаете ли, полная и отстала от моды лет на двадцать! Вот вам и королевская семья!
После завтрака Дженет отправилась в детскую, Ниниан — следом.
— Мы пропустили автобус в половине десятого, но есть еще один в десять двадцать. Тебе лучше переодеться побыстрей.
Дженет обернулась — ее глаза гневно сверкали.
— Ниниан, перестань! Ты несешь чушь!
Он облокотился на каминную полку.
— Деловая поездка в город для того, чтобы снять квартиру, лично мне чушью не кажется.
— Я не собираюсь снимать квартиру!
— Не собираешься? Это очень интересно. Следует записать — на тот случай, если я вдруг забуду. Тебе не кажется, что ты все усложняешь? Не так уж просто чего-то добиться, если ты даже не позволяешь себе этого захотеть!
— Ниниан!
— Хорошо-хорошо, не хочешь ехать — не надо, но не говори потом, что я тебя не приглашал. И если я сниму квартиру без твоей помощи, не говори потом, что линолеум отвратителен и ты не можешь жить с такими занавесками на окнах — вот и все. Я должен бежать на автобус.
Еще через час в комнату ворвалась Мириэл. На ее лице горел румянец, что уже само по себе было необычно, а голос звенел от гнева.
— Адриана просто невыносима!
Дженет вписала в реестр для Стар очередной пункт: «Два голубых комбинезона — больше не нужно…»
Мириэл топнула ногой.
— Почему вы мне не отвечаете? Что вы делаете?
— Мне показалось, что тут не на что отвечать. Я составляю список одежды, которая есть у Стеллы.
— Зачем?
— Стар попросила.
Мириэл откинула голову назад и рассмеялась.
— Одежда! И тут тоже! Я только что была у Адрианы, и как вы думаете, чем она занята? Не комната, а дешевая распродажа — всюду разложены наряды! И знаете, что она с ними делает? Большую часть отдает этой чертовой Мейбл!
— Почему бы и нет?
Мириэл сделала исполненный драматизма жест.
— Потому что это хорошие, превосходные вещи! Могла бы сначала предложить их мне! Потому что все, что ей надо, это показать себя великодушной и чтобы эта старая дура смотрела на нее во все глаза и восхищалась! Вы знаете, там лежит пальто, о котором я мечтаю с тех пор, как она его купила! Я в нем такая хорошенькая, а на этой Мейбл любая вещь, самая прекрасная, выглядит как со свалки!
— Тогда почему вы не попросили Адриану отдать это пальто вам?
— Я просила! Просила! И как вы думаете, что она мне ответила? Клянусь, что она собиралась отдать его Мейбл, но когда я ее об этом спросила, она ответила: «О, нет, не думаю, что я смогу с ним расстаться!» В нем, видите ли, так хорошо гулять по саду, и она думает, что оставит его на тот случай, если ей захочется погулять!