— Стелла, это нехорошо — повторять такие вещи за глаза.
— Да, Стар тоже так говорит. Но мисс Пейдж Правда раньше была красивей. Дженни Лентон говорит, что она плачет по ночам. Она пожаловалась миссис Лентон, и она забрала Дженни и Молли в другую комнату. Обычно они спали в одной комнате с мисс Пейдж, но теперь нет, потому что она мешает им спать. Здорово, правда, что сегодня такой хороший теплый день? Дженни сказала, что и не догадаешься, что сейчас не лето, а я ответила, что это глупо — ведь цветы-то другие. Ведь летом не бывает ни георгинов, ни астр, правда?
Ухватившись за садоводческую тему, Дженет сумела добраться до дома, избежав дальнейших подробностей частной жизни мисс Элли Пейдж.
День выдался и в самом деле теплый — один из тех дней ранней осени, которые подчас бывают жарче, чем в июле.
Эдна Форд, которой непременно нужно было найти повод для беспокойства, теперь волновалась из-за не по сезону теплой погоды.
— Адриана никогда не записывает, кто отказался и кто принял приглашение, но я уверена, что она наприглашала не меньше двух сотен человек и если хотя бы половина из них окажется в гостиной, там будет невыносимо жарко, ведь она не позволит открыть двери в сад — по крайней мере, я думаю, что не позволит. Она всегда говорила, что с нее хватит сквозняков в театре, так что теперь она желает жить в комфорте. Хотя портьеры будут задернуты, так что она может и не заметить, что двери открыты. Можно будет поручить это Джеффри. Но, конечно, если она заметит, это скандал. Видите ли, если в доме горит свет, портьеры обязательно должны быть задернуты. Она просто терпеть не может, когда включают свет, не задернув штор, портьер и занавесок! Это ее страшно бесит. Так что, видимо, придется поговорить с Джеффри и что-то придумать.
В начале седьмого гостиная начала наполняться народом. Вечер был теплый, но небо уже начало затягиваться облаками. Адриана стоя приветствовала своих гостей — высоко поднятая голова, грациозная поза. За ее спиной находился великолепный старый камин, убранный цветами, и стояло резное старое кресло, дожидаясь, когда она пожелает отдохнуть. На Адриане было необыкновенно элегантное серое платье с бриллиантовым цветком на плече и тремя нитками великолепного жемчуга. Когда стемнело и были зажжены свечи в огромных канделябрах, ее волосы засияли, отражая свет. Их цвет был воистину произведением искусства, как и безупречный тон ее кожи.
А бедняжка Мейбл Престон являла жалкое зрелище.
С тех пор, как Дженет видела ее в последний раз, Мейбл перекрасила свои соломенные волосы в рыжий цвет — убогое подобие медного оттенка волос Адрианы — и наложила на свое личико немереное количество пудры, румян и помады. В довершение всего на ней было то самое черно-желтое платье. Ниниан, протолкавшийся сквозь толпу и упорно старавшийся держаться поближе к Дженет, взглянул на старую актрису и пробормотал:
— Королева ос! Они, должно быть, очень рано передохли в этом году.
— Ниниан, она так трогательна!
Он рассмеялся.
— Она довольна собой до безумия. А ты, моя милая, выглядишь просто потрясающе.
— Стар так не думает. Она говорила, что в этом платье я похожа на бурую полевую мышку.
— А мне нравятся полевые мыши. Очень милые и славные зверьки.
Дженет сделала вид, что не слышит.
— По крайней мере, мышей никто не запоминает.
Ниниан всмотрелся в толпу.
— Ого, Эсме Трент просто великолепна! Интересно, это Адриана ее пригласила или она сама напросилась в гости?
— А что?
— Напористая молодая особа — она вполне могла посчитать это удачной шуткой.
— Да нет, я хотела сказать — почему бы Адриане ее не пригласить?
Ниниан приподнял бровь.
— Милый Джеффри снова собьется с пути истинного.
Или дражайшая Эдна выдвинет ультиматум. Знаешь, однажды все это дойдет до логического абсурда и Адриане просто станет чертовски скучно. Джеффри, конечно, развлекает ее, но она считает, что он не должен переступать границы дозволенного. На что поспорим, что они вместе с Эсме скроются в саду, как только достаточно стемнеет?
Было уже поздно и снаружи сгущались сумерки, когда Симмонс задернул серые бархатные портьеры и Дженет с подносом в руках направилась к столу в дальнем конце комнаты. Сырная соломка и другие закуски, которые она предлагала гостям, подошли к концу, и нужно было возобновить запас. Проще всего было пройти вдоль стеклянных дверей — три ниши-эркера давали некоторый простор для маневра, да и в любом случае двигаться с подносом вдоль стены легче, чем проталкиваться сквозь толпу. Но у последней двери Дженет попала в затор и вынуждена была остановиться. Гости плотно сгрудилась вокруг стола и все пытались перекричать друг друга. Дженет буквально прижали к портьере, плотный бархат коснулся ее щеки, и тут она услышала голоса, доносившиеся из-за портьеры.
По странному капризу акустики, голоса из ниши, не смешивались с гулом, царившим вокруг, и были слышны совершенно ясно и отчетливо. Голос Элли Пейдж воскликнул: «О Джеффри, милый!», а голос Джеффри Форда ответил: «Девочка моя, прошу тебя, осторожней!»
Дженет бросало то в жар, то в холод. Она не могла уйти, не могла даже заткнуть уши, потому что держала в руках поднос. Если она кашлянет или хотя бы случайно качнет портьеру, те двое в нише поймут, что их подслушивают.
— Разве мы не можем выскользнуть наружу? — спросила Элли. — Я сама слышала, как она попросила тебя открыть окно. Никто не заметит, что нас нет.
— Но я не могу. Это было бы безумием.
— Я должна побыть с тобой.
— Мы были вместе только вчера.
Так значит, это была Элли Пейдж — в два часа ночи, в гостиной Эдны Форд была Элли Пейдж!
— Ты гонишь меня… — всхлипнула Элли.
— Ну, если ты не хочешь погубить нас обоих…
— О, конечно нет!
— Тогда следует набраться терпения.
Элли снова всхлипнула.
— А сколько еще терпеть?
— Что толку спрашивать об этом меня? — с раздражением в голосе отвечал Джеффри. — Если я разведусь с Эдной, Адриана оставит меня без денег, она мне прямо так и сказала. Мы ведь не можем питаться воздухом, не так ли?
Кто-то слева от Дженет наконец сдвинулся с места, и девушка тут же ступила в освободившееся пространство.
Бедняжка Элли — влипнуть в такую историю! Дженет протолкалась сквозь толпу к столу и поставила на него свой поднос.
Глава 18
Мейбл Престон была счастлива. Такое разнообразие закусок и всевозможных напитков! Каждый раз, поднося ко рту очередной бокал, она все более убеждалась, что хороша собой и находится на пике своего таланта. После третьего или четвертого бокала она уже не испытывала затруднений при попытке заговорить с кем бы то ни было. А почему бы и нет, собственно говоря? Наряды дам вокруг буквально не выдерживают сравнения с ее платьем! Адриана вращалась в высшем свете и посещала лучшие дома и поэтому знает, что сочетание черного с желтым в любой толпе привлекает к себе внимание. Еще в самом начале приема Мейбл заметила, как люди на нее смотрят — это позволяло легко завязать беседу и поставить их в известность о том, на кого они на самом деле смотрят.
— Мейбл Престейн. Это мое сценическое имя — думаю, вы его помните. Я покинула сцену несколько лет тому назад — естественно, лишь потому, что вышла замуж. Но публика меня не забыла. Мне всегда казалось, что Адриана ушла слишком поздно — уходить надо вовремя, чтобы запомнилась лучшая роль твоей жизни.
Она не замечала, что люди, к которым она обращается с этой речью, отвечают неохотно и вскоре куда-то исчезают. Мейбл продолжала пробовать коктейль за коктейлем и становилась все более и более откровенной с совершенно незнакомыми ей людьми. Какое разочарование, что здесь нет герцогини, но она слышала, как объявляли о прибытии леди Изабел Уоррен, а она как-никак сестра герцога, так что об этом будет очень приятно вспомнить и рассказать другим. Пожалуй, это последний бокал. Похоже, она отвыкла пить, да и в комнате что-то жарко. Наверное, лучше выйти в холл и немножко остыть. Будет нехорошо, если в такой толпе вдруг голова закружится.