— Она также сказала, что хочет, чтобы я сводил ее на танцы.
— Ты? И танцы? Что дальше, свиньи полетят? — Роман вздыхает. — Ты рассказал своей жене, что ты делаешь для братвы?
— Она знает, что я отвечаю за распространение.
— Значит, ты ей не рассказал.
Я смотрю на свой стакан.
— Нет.
— Рано или поздно она узнает, ты же знаешь.
— Не узнает. Я сделаю все, чтобы она никогда не узнала.
— Михаил…
— Ей плевать на мой глаз. Или шрамы. Я не знаю как, но ее они не волнует. Она никогда не спрашивала, что случилось, хотя знаю, что ей должно быть интересно. Но я не могу рассказать, что делаю для братвы… Не думаю, что она это выдержит.
— Ну, черт. — Он сжимает виски. — Ладно, я поговорю с Максимом, может он сможет взять на себя…
— Нет. Добыча информации — моя работа. И вообще, кто может быть лучшим дознавателем, чем тот, кто сам испытал большинство пыток?
— Боже мой, это потрясающе. — Нина стонет и снова тянется вилкой к кастрюле.
Крупный повар, стоящий по другую сторону стола, берет кастрюлю за ручку и подвигает ее к себе, говоря что-то по-русски и показывая за спину.
— Этого хочет малыш. — Нина берется за другую ручку кастрюли и начинает тянуть ее к себе.
Повар отпускает кастрюлю, разводит руками и уходит.
— Песенка про ребенка — срабатывает каждый раз. Игорь мало понимает, но это слово он знает. — Нина ухмыляется, берет еще одну вилку макарон и запихивает ее в рот.
Я не могу удержаться от смеха, беру другую вилку и присоединяюсь к ней.
Позади меня раздается горловой звук, я поворачиваюсь и вижу Михаила, который придвигает стул и садится рядом со мной.
— Это наш ужин? — Он удивленно приподнял бровь. — Тот, который мы вчетвером должны есть вместе? В столовой
Я отложила вилку.
«Нина начала. Мне пришлось присоединиться. Было бы невежливо позволить жене пахана есть в одиночестве.»
— Понятно... — Он слегка покачивает головой и наклоняется ко мне. — Можно попробовать?
Я улыбаюсь, беру немного пасты на вилку и подношу к его рту. Нина наблюдает за всем этим с другого конца стола с удивлением, ее рот открыт.
— Ни хрена себе, — бормочет она, но Михаил игнорирует ее замечание.
— Это ты сделала? Я думал, они пригласили тебя на ужин, а не для того, чтобы ты его приготовила.
— Ну, технически, приготовил Игорь, — добавляет Нина. — Бьянка наставляла его, а я помогала с переводом.
— Интересно, как это получилось?
«Я указывала. А Нина тыкала Игоря в ребра, когда он не следовал.»
Михаил проводит пальцем по моей щеке, и слегка улыбается. Она появляется и быстро исчезает, но мое сердце все равно замирает. У него такая красивая улыбка.
Дверь кухни на другой стороне комнаты открывается, и входит пахан, на лице его хмурое выражение. Он говорит что-то по-русски, и Михаил ругается.
— На одном из складов случился пожар. Я должен идти. — Он целует меня в макушку и встает. — Я позвоню Денису, чтобы он забрал тебя и отвез домой.
«Напиши мне, чтобы я знала, что с тобой все в порядке. Пожалуйста.»
— Обязательно. — Он смотрит на меня с удивлением и удовлетворением, а потом уходит.
Михаил возвращается ближе к трем часам ночи. Я вскакиваю с дивана, прижимая к себе одеяло, как только слышу звук открывающейся двери, и, потом бросаюсь к нему. Он весь в саже, черные пятна на руках и лице, но выглядит невредимым.
— Почему ты не спишь
«Я волновалась.»
— Лена?
«Спит. У нас опять были блины на ужин», — жестами говорю я и начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Рукав порван в одном месте, но ранений не нахожу.
«Брюки. Потом душ.»
Он не жалуется, что я приказываю ему, просто легонько целует меня в губы и, оставив испорченный костюм на полу, направляется в ванную. Я отношу его рубашку и брюки в мусорное ведро, а затем иду за ним.
В ванной снимаю одежду и иду в душ, где Михаил уже моет волосы. Я беру с полки мыло, намыливаю руки и подношу их к его лицу. Он секунду смотрит на меня, потом наклоняет голову. На его правой щеке большое черное пятно, поэтому я начинаю с него. Оно сходит довольно легко, и я перехожу ко лбу, а затем к шее. На его груди сажи нет, но я все равно перевожу руки туда, круговыми движениями.
Михаил делает шаг вперед и кладет руки на кафель по обе стороны от моей головы, заключая меня между своим телом и стеной душа. Я опускаю руку ниже и берусь за его твердый член, наслаждаясь тем, как учащается его дыхание.
— Еще нет, — говорит он мне на ухо и, взяв меня за бедра, разворачивает так, что я оказываюсь лицом к стене.