— Всего доброго. И до встречи, Мелания, — прозвучало у меня за спиной.
Я обернулась и застала на его лице странную, несвойственную ему улыбку — короткую, почти человеческую, будто на мгновение маска святости сползла, обнажив что-то почти теплое. Я молча кивнула и зашагала прочь, подальше от этого места. Сумерки сгущались, окрашивая небо в цвет синевы, и я шла, почти подпрыгивая на неровностях асфальта, словно с меня сняли оковы. Странное чувство — такая легкость после визита к нему.
И вот, уже у своего подъезда, я услышала навязчивую мелодию вызова.
— Алло?
— Мел, мы подъедем через час-полтора. Ты дома? — голос Елены звучал привычно, но я почти не слушала.
Мой взгляд поймал вдали знакомую фигуру. Тот самый мужчина. Он стоял в тени, и сердце ёкнуло: Неужели преследует?
— Мел! Ты меня слышишь? — голос в трубке стал громче.
— Что? А, да... Конечно, жду.
— До встречи тогда.
— Ага.
Я сунула телефон в карман и сделала шаг к подъезду, но ноги будто предали меня. Какая-то сила — упрямая, иррациональная — развернула меня и понесла обратно, к нему. Идиотка, сейчас же развернись! — пронеслось в голове, но было поздно. Он стоял, не двигаясь, лишь повернул голову, и в его тёмных глазах читалось не праздное любопытство, а глубокая, изучающая заинтересованность.
— Эй, ты что, меня преследуешь? — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подобрать слова. Я тут же почувствовала, как горит лицо. Боже, как глупо, надо было просто пройти мимо!
Он медленно осмотрел меня с ног до головы.
— А кто ты вообще такая? — Его голос прозвучал спокойно, с ленивой хрипотцой. — Хотя стой... Я тебя припоминаю. — В уголках его глаз собрались лучики насмешливых морщинок. — Это ты сегодня так эффектно приземлилась в лужу.
Он сделал лёгкий шаг вперёд, и свет фонаря выхватил из темноты его ухмылку. Я стояла как вкопанная, вновь обдумывая, что сказать, но он снова опередил меня:
— А может, это ты меня преследуешь? — с игривой улыбкой произнёс он.
Мне не описать то унизительное смятение, что сжало мне горло. На ум не пришло ничего лучше, чем молча отступить, повернуться и уйти. Но едва я сделала первый шаг, его пальцы обхватили мой локоть, властно разворачивая меня обратно.
— Куда это так внезапно? — в его голосе плескалась тёплая, бархатная насмешка.
— Мне... правда пора, — выдохнула я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.
Странно, но где-то в глубине души мне отчаянно не хотелось уходить. Будь всё иначе, встреться мы при других обстоятельствах, я бы, наверное, осталась без лишних раздумий.
— А вдруг это ты за мной пришла? Мне уже становится страшно, — произнёс он, изучая моё лицо с ленивым, игривым любопытством. — Интересно, что теперь с тобой делать?
Он по-прежнему не отпускал мой локоть, лишь притянул чуть ближе. Я застыла, полностью онемев от смущения и этой внезапной близости. Он наклонился так, что его дыхание коснулось моих губ, и прошептал почти беззвучно:
— Долго будешь томить меня этим молчанием?
Я не находила слов, захлёстываемая волной противоречий. Его близость парализовала, а гулы гудели от нарастающего гула в висках. Всё во мне кричало одновременно «беги» и «останься».
— Ты так уверенно подошла ко мне, а сейчас и слова из тебя не вытащить, — его губы тронула едва уловимая ухмылка, а пальцы слегка сжали мой локоть, не отпуская. — Я что, пугаю тебя?
Он наклонился чуть ближе, и его дыхание снова коснулось моей кожи.
— Или, может, нравлюсь тебе настолько, что язык отнялся?
Он приоткрыл рот, словно собираясь что-то добавить, но тут из кармана его куртки раздался резкий, современный рингтон, грубо ворвавшийся в наше замкнутое пространство.
Его взгляд на мгновение помутнел от раздражения. Он медленно, нехотя отпустил мою руку и шагнул назад.
— Дело, — коротко бросил он, и в его глазах погас тот самый игривый огонёк, сменившись холодной собранностью. — Увы, наша... беседа прервана.
Он повернулся, чтобы уйти, но на полпути обернулся, и его взгляд скользнул по мне с новым, непрочитанным выражением.
— Надеюсь, это не последняя наша случайная встреча.
И прежде чем я успела что-либо ответить, он растворился в темноте, оставив меня на тротуаре с бешено колотящимся сердцем и сотней невысказанных слов.
После того неловкого, но тревожащего душу диалога, на сердце остался странный, сладковатый осадок. Я почти бегом направилась домой, всё ещё ощущая на щеках следы того предательского жара. Чтобы отвлечься, принялась расставлять на столе чашки, будто в этой нехитрой подготовке к встрече можно было найти успокоение.