Она была права. Неподвижные с первого взгляда фигуры начинали едва заметно покачиваться, стоило остановиться рядом. Тихий шёпот, на грани слуха, исходил отовсюду — наложенные друг на друга голоса говорили на неизвестном языке, создавая жутковатый хор. Воздух вибрировал от низкого гула, исходящего от динамиков, спрятанных в стенах. Я замерла, чувствуя, как этот рокот входит в резонанс с шумом в моей собственной голове. Это было не просто похоже — это было точным воплощением того, что творилось внутри меня последние дни: внешне статичное, но полное скрытого, тревожного движения.
— Поразительно, — раздался рядом спокойный голос Софии. Она изучала фигуры с видом искусствоведа. — Художник исследует концепцию отчуждения и внутреннего диалога, который становится навязчивым. Этот шёпот — голоса, которые общество заставляет нас заглушать.
Я сглотнула. Слишком уж точно. Словно кто-то выставил напоказ мою душу.
— Вы только посмотрите на эти текстуры! — восторженно произнёс Микаэль, указывая на складки одеяний. — Словно живые тени. Потрясающе!
— А мне страшно! — завопила Елена, прижимаясь ко мне. — Они сейчас повернутся! Я чувствую!
Я чувствовала то же самое. Каждая клетка моего тела кричала, что эти фигуры — не просто инсталляция. Они — отражение. Признание. И когда одна из них в дальнем конце зала медленно, почти неощутимо развернула в нашу сторону свою безликую маску, я поняла — это не перфоманс. Это зеркало.
Мы обошли все залы. С каждым шагом нарастало жуткое, до тошноты знакомое чувство — будто я читаю книгу, написанную моими собственными кошмарами. Каждый образ, каждый диссонансный звук ложился на психику, как ключ к замку.
И вот, казалось, последняя комната. Но путь преграждали две абсолютно одинаковые двери, чёрные и матовые, без каких-либо опознавательных знаков.
— И куда дальше? — нахмурился Микаэль.
— Ой, я пойду в ту, что левее! — тут же заявила Елена, потянувшись к ручке.
— Стой! — София мягко, но твёрдо отвела её руку. — Это часть концепции. По задумке художника, это — точка бифуркации.
— А можно без заумных слов, Соф? — возмутилась Елена.
— Момент выбора, который нельзя отменить, — терпеливо пояснила София. — Каждая дверь ведёт к разному финалу экспозиции, разному осмыслению всего увиденного. — Она обвела нас взглядом, и в её глазах читался неподдельный интерес. — Мы не можем знать, что там находится. Выбор интуитивен.
— Тогда зачем дёргать меня за руку! Ты сбиваешь мои «интуитивные» вибрации! — Лена сказала это в шутку, но Соф, видимо, слишком серьёзно относилась ко всему происходящему. Не став устраивать сцену, она просто ровным тоном произнесла:
— Ладно. Я тоже хочу туда.
Микаэль предложил:
— Пойдёмте все вместе. Мы же сможем потом вернуться, если что, и пройти через другую.
— Нет, так, к сожалению, нельзя. Тогда весь смысл происходящего теряется, — парировала София.
— Я войду в правую и расскажу, что там. В любом случае, она мне кажется... интереснее.
— Ты такая нетакуся, Мел, я поражаюсь, — сказала Елена.
Мы просто рассмеялись и разошлись по разные двери.
Меня ждал пустой коридор. Серьёзно? Не люблю все эти околоФилософские вещи — интерпретируй как хочешь.
Я сделала шаг, и дверь с лёгким щелчком захлопнулась за спиной, отрезав звуки голосов друзей. Тишина оказалась густой, почти осязаемой. Свет приглушённых бра не рассеивал мрак, а лишь подчёркивал его, отбрасывая на стены длинные, плывущие тени.
Я шла вперёд, но коридор растягивался в чёрную бесконечность, словно резиновый — чем дальше, тем недоступнее казался конец. Воздух стал холоднее, запах пыли и старости сменился едва уловимым, но до жути знакомым ароматом — смесью дорогого табака и чего-то древесного, горьковатого.
И тогда в самом конце этого туннеля, в точке, где свет окончательно сдавался, я увидела его. Высокий, неподвижный силуэт. Он не приближался. Он просто ждал, растворяясь в темноте и в то же время являясь её источником. Я замерла, и в висках застучало не от страха, а от странного, тягучего узнавания. Он был здесь.
— Самаэль? — крикнула я и двинулась в его сторону.
Подходя ближе, я всё отчётливее видела его очертания. «Язык проглотил?» Но эта шутка постепенно переросла в страх. Подойдя совсем близко, я увидела своё отражение — это была зеркальная дверь, за которой находился выход.
— Что? Это какой-то прикол? Ха-ха, очень смешно.
Мурашки пробежали по коже. Позади себя я увидела нарастающие тени.