Я не могла вымолвить ни слова, дрожа всем телом под его пронзительным взглядом.
До сих пор я ловлю себя на мысли: что же это было за помещение? И почему тот рыжий мальчик смотрел на меня с таким пониманием.
Я вздрогнула от резкого толчка в бок — это Елена дёргалась во сне. Голова кружилась после всего выпитого вчера алкоголя. Посмотрев на будильник, я увидела, что время уже 12:00.
Прокравшись между спящими телами подруг, я вышла на кухню. Солнечный свет резал глаза, а во рту стоял противный привкус. Открыв холодильник,я достала бутылку с водой и сделала несколько долгих глотков, чувствуя, как холодная жидкость постепенно прогоняет туман в голове.
В дверном проёме возникла тень. Я резко обернулась.
— Доброе утро, — тихо произнёс Микаэль. Он стоял, прислонившись к косяку, с кружкой дымящегося кофе в руках. — Кажется, тебе сейчас это нужно больше, чем мне.
Он протянул мне чашку. Я молча взяла её, пальцы случайно коснулись его — и почему-то не захотелось отдергивать руку.
— Спасибо, — прохрипела я, сделав глоток. Горячий кофе обжёг язык, но был невероятно вкусен.
Микаэль мягко обнял меня за плечи, притянул к себе. Его объятие было тёплым и ненавязчивым.
— Как ты? — спросил он, его губы коснулись моих волос.
И тут до меня дошло — что-то здесь было не так. Почему вдруг Микаэль, обычно сдержанный, вёл себя так... противоестественно? Словно между нами что-то изменилось.
Я резко выскользнула из его объятий.
— Что ты делаешь? — в голосе прозвучало недоумение, смешанное с раздражением. — Что вчера было? Я вообще не помню весь оставшийся вечер.
На его лице промелькнуло разочарование. Он отвел взгляд, пальцы нервно обхватили кружку.
— Прости. Я знал, что так и будет... — он сделал паузу, явно нервничая.
— О чём ты? — в голосе зазвучала тревога.
— Ты вчера... — он провёл рукой по своим волосам, — ...ты всё время говорила о каком-то Самаэле. Сравнивала его со мной. Говорила, что он... интереснее. — После этих слов его лицо исказилось от боли, которую он тщетно пытался скрыть. Потом взгляд стал твёрдым, почти жёстким. — Потом вы с девочками окончательно перебрали, и... тебя было не остановить.
Боже... Я закатила глаза и провела рукой по лицу, охваченная волной жгучего стыда.
— Умоляю, скажи, что я ничего... лишнего не наговорила.
— Это зависит от того, что ты считаешь лишним, — он горько усмехнулся. — Ты... призналась мне в любви. Обнимала, не хотела отпускать. Лезла целоваться. — Он говорил это тихо, без упрёка, но каждое слово било по мне, как молоток. — Я сказал, что мы обсудим это утром, когда ты будешь в себе. Но ты не унималась. Ты говорила, что... ляжешь спать только со мной. — Его голос дрогнул. — Я довёл вас до комнаты, уложил спать. А сам ушёл на кухню. Потому что иначе было бы... неправильно, как мне кажется.
Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как горит всё моё тело. Пьяный бред. Позор. И этот его... этот его жалкий, благородный поступок, от которого становилось ещё гаже.
Мне было очень стыдно перед ним.
— Микаэль... — я подняла на него свои широко открытые и пропитанные сочувствием глаза. — Прости меня, пожалуйста.
— Мел, правда не стоит.
— Нет, послушай. Я правда тебе очень благодарна за всё, что ты делаешь для меня, и я не знаю, что на меня нашло...
Он перебил меня, и в его голосе зазвучала отчаянная решимость:
— Я люблю тебя.
Моё лицо застыло. Сердце пропустило удар, а в голове пронеслось: "Нет. Только не это. Не сейчас".
— Мел, я правда очень сильно тебя люблю, ещё с того дня, как впервые увидел. — Он замолчал, будто жалел о той правде, что вырвалась наружу, но было поздно — слова уже повисли между нами, тяжёлые и неотвратимые.
Я не знала, что делать, как реагировать. Внутри всё перевернулось. С одной стороны — Микаэль. Надёжный, тёплый, безопасный. Тот, кто всегда рядом, кто заботится, кто видел меня в самых разных состояниях и всё равно оставался рядом. А с другой... С другой была какая-то тёмная, необъяснимая часть меня, которая шептала, что эта безопасность — ловушка. Что его любовь — это фикция.
— Мика... — голос сорвался, и я почувствовала, как дрожат руки. — Я... Я не знаю, что сказать. Ты для меня... Ты самый дорогой человек. Но...
"Но что? — закричал голос внутри меня. — Но ты не Самаэль? Но ты не вызываешь во мне того адского огня, той странной тяги, которая пугает и манит одновременно?"