На несколько минут мне удалось успокоиться, дыша глубоко и ровно. Но стоило лишь мысленно вернуться к смс, как злость накатила с новой силой, ещё более жгучая и беспомощная. Это был порочный круг: мысль о встрече — ярость — временное затишье — и снова ярость.
Взгляд упал на часы. Стрелки показывали без пятнадцати шесть. Вечер приближался к семи. К встрече с Самаэлем.
Мысль о том, чтобы остаться, внезапно показалась невыносимой. Сидеть в этой квартире и сходить с ума от собственных мыслей? Нет уж.
Я принялась собираться, бегая по квартире и перемеривая почти все свои вещи. Юбка казалась слишком вызывающей, джинсы — унылыми, а платье... Чёрное платье, в котором я была вчера в клубе. Вчера. При мысли об этом голова пошла кругом. Что это вообще было? Мне показалось? Я действительно видела его там, или это была очередная галлюцинация, игра уставшего сознания? И почему тогда на выставке, в том тёмном коридоре, его силуэт казался таким реальным? Вопросы роем кружились в голове, не давая сосредоточиться.
В висках застучало. Я закрыла глаза, пытаясь унять нарастающую мигрень, как вдруг телефон разрывисто завибрировал в тишине. На экране горело его имя.
— Алло?
— Я начал волноваться, — его голос был ровным, но в нём слышалась лёгкая укоризна. — Уже семь. Неужели передумала?
— Конечно передумала, вот сижу пью чай и думаю, как оправдаться, — бросила я, продолжая метаться между шкафом и зеркалом. — На самом деле просто не могу решить, в чём идти.
— Сомневаюсь, что существует наряд, способный испортить наш вечер, — он произнёс это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Разве что полное его отсутствие могло бы отвлечь меня от беседы с тобой.
— Извращенец, — выдохнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Реалист, — поправил он. — Пятнадцать минут, Мелания. Не заставляй меня ждать дольше.
Я вышла из подъезда, поправив прядь волос, которую ветер тут же вырвал из-за уха. Воздух пах прелыми листьями и обещанием дождя.
Он ждал меня возле подъездной двери. Воротник его тёмного пальто был поднят, а в руках у него были два бумажных стаканчика.
— Я уже решил, что ты предпочтёшь тепло четырёх стен, — произнёс он, протягивая один из стаканов. Пар от него смешивался с его дыханием в холодном воздухе.
Я взяла его, почувствовав исходящий от стакана жар. — Ты знал, что я выйду.
— Я знал, что тебе станет интересно. В конце концов, кто устоит перед тайной, завернутой в обещание чего-то большего?
Он повернулся и пошёл, не проверяя, следую ли я. Я сделала глоток. Глинтвейн. Пряный, сладкий, согревающий изнутри.
Мы шли молча. Он привёл меня к старому ботаническому саду — месту, о котором я давно забыла. Будучи ребенком, мы часто ходили сюда с родителями. Решётчатые ворота были распахнуты, будто их давно перестали запирать. Внутри царило величественное запустение. Плети дикого винограда опутали полуразрушенные оранжереи, а кроны деревьев, терявшие последнюю листву, сплетались в причудливый узор против бледного неба.
— Почему здесь? — наконец нарушила я тишину, когда мы остановились у круглой беседки, почти полностью скрытой плющом.
Он провёл пальцами по резной колонне, с которой осыпалась краска.
— Когда-то здесь пытались собрать всю красоту мира, — его голос прозвучал приглушённо, будто он разговаривал с самим местом, а не со мной. — Приручить её, дать ей названия, расставить по полочкам. А теперь... посмотри.
Он обернулся ко мне, и в его глазах плясали отсветы угасающего дня.
— Она свободна. Дичает, прорастает сквозь стекло, не просит разрешения. Разве это не прекрасно?
Я молча смотрела на буйство плюща, на деревья, проросшие сквозь крыши, и чувствовала, как что-то внутри отзывается на его слова. Может, он привёл меня сюда не затем, чтобы произвести впечатление. А лишь хотел что-то показать. Не мне — той части меня, которая всё ещё пытается вырваться наружу.
— Я... — язык будто онемел. Я нервно теребила застёжку на куртке, чувствуя, как подступает давно знакомое, пьянящее безумие. — Слушай, всё это так странно. Только не думай, что я сошла с ума.
Он мягко взял мою руку, останавливая дрожащие пальцы, и заглянул в глаза. Его прикосновение было прохладным и неожиданно твёрдым.
— Я тебя слушаю.
— В общем... — я сделала прерывистый вдох, слова путались, вырываясь наружу против моей воли. — Я... я видела тебя на выставке. В том коридоре, в конце. Ты стоял там. А потом... в клубе. Ты подошёл ко мне, ты... ты ко мне прикоснулся. А потом просто исчез. И я... я не понимаю, что происходит. Со мной. С тобой. Что это вообще было?
Он не отвёл взгляда, но в его глазах промелькнула тень. Лёгкая, почти неуловимая усмешка тронула уголки его губ.